Но сегодня, накануне скорбной даты - даже не об этом, всё, что думаю о собственно декабристах (кумирах советской интеллигенции) я сказала в "Декабре без Рождества". На сей раз мне хочется показать мятеж глазами его современника - великого нашего соотечественника.
Мне было приятно совпасть настроением с дружественным музеем "Имена и эпохи", на странице которого я сегодня прочла:
"И смерть придворного историографа Карамзина, равно как и жизнь его – стала следствием любви к Отечеству. 14 декабря 1825 года он был во дворце, и после начала восстания постоянно выбегал на Сенатскую площадь в одном легком придворном мундире, увещевая офицеров из числа бунтовщиков одуматься и сложить оружие. Мороз не пощадил писателя. Карамзин заболел смертельным воспалением легких. В последних своих письмах он сетовал на «безумных либералистов». Умирающий Карамзин работал до последнего дня, но так и не успел закончить свой монументальный труд. 12 том «Истории государства Российского» обрывается на фразе «Орешек не сдавался».
К работе Сергея Олюнина (которую мы видим ниже) я добавляю и свою попытку этого видения, намеренно решенную в манере торжественного классицизма:
Николай Карамзин в ночь с 14 на 15 декабря 1825 года
В феатре Истории Подлость выходит на сцену.
Всевышний, за что так ужасен последний урок?
Как старым глазам лицезреть молодую Измену?
Голубчик Антип, где халат? Я б, пожалуй, прилёг.
Как больно дышать спертым воздухом новой эпохи!
Что впилось под ребра? Как будто коварный стилет.
Груди все трудней воспалённые хриплые вдохи...
Быть вам летописцем - желания более нет.
Ты глуп, эскулап, впрочем, может быть попросту молод.
Нелепо шептать: "У больного усилился жар!"
Мне сердце сковал безнадёжный декабрьский холод.
От этой остуды бессилен твой липовый взвар.
Войска против Трона! Как мы до такого дожили?!
Был Курбский один. Вышла тысяча Курбских за раз.
И грозным Царям люди русские честно служили...
Дворяне! Князья! Ваши предки гнушаются вас!
За первою смутой придет неизбежно вторая.
Зло множит себя. Как историк о том говорю.
Несите икону. Не видите что ль, умираю.
Над гробом скажите единственно: верен Царю.
PS Для любителей меня поправлять: я вообще-то знаю, что НМ умер не сразу, но после продолжительной болезни, в стихотворении допущена небольшая условность.