Жизнь, похожая на сценарий к фильму
Мы с Фаней ровесники, только он выглядит лет на 10 старше. Седые волоски настолько часто пробиваются сквозь природную черноту шевелюры, что издали голова выглядит серой. Как пеплом насыпали. И все знают, что это - пепел войны.
- Он в Чеченскую кампанию ещё воевал, - рассказывает наш с Фаней общий знакомый, - потом на Кавказ в командировки часто ездил. И вот... До пенсии немного не дослужил, уволился. Теперь детьми занимается. Кто знает, что ему пережить довелось?..
- А с детьми ему можно? - в данном контексте мой вопрос прозвучал вполне уместно, так как ПТСР - самый частый спутник ветеранов.
Мы остановились около здания ДЮСШ, где Фаня вёл секцию по борьбе. Мой собеседник пожимает плечами:
- Да он, вообще-то, нормальный. Никогда с ним проблем не было. У них же это... - и он крутит пальцами у виска, - по пьяни бывает. А Фаня вообще не пьёт. Принципиально! Спортсмен! Да вот зайди, познакомься. Сам увидишь - он спокойный, как удав.
Я открываю скрипучую дверь, обитую крашеной жестью и прохожу по короткому коридору до раздевалки. Дальше - тренерская и, собственно, зал, из-за стен которого слышится детский гомон. Ещё раз постучав ботинками друг о друга, чтобы не заносить снег, захожу внутрь.
Фаня сразу замечает вошедшего, но не спешит подходить: что-то объясняет своим подопечным, которые рассыпались по всему ковру, барахтаясь как играющие друг с другом собачонки. Много их тут, человек тридцать. Явно больше, чем по нормам может заниматься в таком тесноватом зале. Но в данном случае, этому можно только радоваться.
Я сажусь на скамеечку у стены и наблюдаю за тренировкой. Просыпается чисто профессиональный интерес: что делают, какие ошибки совершают, какие методические приёмы используют... Украдкой бросаю взгляд на Фаню. Его пепельная голова и немного усталое выражение лица никак не стыкуются с ловкими энергичными движениями, выдающими зрелого человека в самом расцвете сил.
Удивительна судьба этого человека: отслужив в органах много лет, он внезапно увольняется, не дождавшись пенсии, чтобы устроиться обычным физруком в сельскую школу и посвятить себя детям. Да это, пожалуй, не на статью, а на сценарий к фильму тянет!
Дорога в прошлое
После тренировки мы сидим в тренерской и пьём чай. Без сахара. Не потому что Фаня следит за фигурой (такой же дрищ, как и я), а просто потому, что...
- Всё время забываю его купить! - смеётся он, - хоть секретаршу тут себе заводи.
- Жена-то позволит? - начинаю я вторгаться в личное пространство, делая то, зачем пришёл.
- Чья? Твоя, наверное, позволит. А моя от меня лет двенадцать как сбежала.
- А что? Бил?
Я шучу с Фаней как со старым приятелем, потому видно - с чувством юмора у него всё нормально и он не производит впечатление человека, которого можно обидеть неосторожным словом.
- Хуже! - отшучивается он, - по ночам храпел. А ещё орал иногда. Сложное у меня тогда время было. У психиатра лечился. Неофициально, правда... Но было трудно. Маринка не выдержала. Я её понимаю... Я тогда такие вещи творил, ни одна бы баба не вынесла!
- ПТСР? Эхо войны?
- Наверное... На таблеточках сидел. Но если честно, ничего не помогало. Пока не уволился - кошмары мучали такие, что и до греха не долго.
- А вот это интересно, - я цепляюсь за наиболее важный для себя аспект, - ПТСР обыкновенно сопровождает человека, вне зависимости от того, продолжает он службу или нет. Смею предположить, что тут нечто иное.
Фоня вздыхает и утыкается взглядом в столешницу. Похоже, что я попал в точку. И сейчас услышу нечто интересное.
Дорога в ад
Ещё лет 10 назад Фаня часто ездил на Кавказ, помогать коллегам поддерживать там порядок. Участвовал в перестрелках несколько раз. Был ранен, правда легко, но приставлен к правительственной награде. Мог бы отказаться от этих приключений и перевестись на работу поспокойнее, но у него был довольно серьёзный мотив. Мотив, определяющий его жизненный сценарий, как сказали бы неофрейдисты.
Ещё в детстве Фаня много дрался со шпаной.
Его били. Потому что он был "сыном мента". "Сын мента" - это клеймо, особенно для подростка, не желающего разделять блатные ценности. Фаня поклялся сам себе, что пойдёт в элиту элит - госбезопасность и посвятит свою жизнь борьбе со всякой нечистью. Слово сдержал.
И вот он, стреляный воробей, помогает поддерживать порядок в одном и самых нестабильных районов страны. Казалось бы, живи и радуйся тому, что сумел реализовать себя в жизни, воплотил свои идеалы, нашёл Дело и собственный путь. И с деньгами всё отлично, и жена молодая дома ждёт. Но... С некоторых пор Фаня стал ощущать, что в душе появилась маленькое чёрное пятно. Как ложка дёгтя в бочке мёда. И день за днём, месяц за месяцем оно росло и расширялось, пока его не стало так много, что Фане пришлось сквозь эту черноту смотреть на всё, что происходит вокруг.
Начались кошмары, потом к ним добавилась бессонница - гремучая смесь, больше похожая на пытку, которую мозг устроил себе сам.
Фаня стал раздражительным, вспыльчивым и агрессивным. Хамил коллегам, обижал жену и каждый раз, беря в руки табельное оружие, чувствовал себя так, словно в руках не бездушная сталь, а холодное тело змеи, яд которой уже проник в него и начал свою разрушительную работу.
Сослуживец посоветовал хорошего врача:
- Наши часто к нему обращаются. Пропьёшь таблетки - и нормально всё будет.
Но одними таблетками не обошлось. Врач задал Фане такие вопросы, ответы на которые всё поставили с ног на голову.
Тело ядовитой змеи
Беседуя с врачом, Фаня вспомнил, когда и как он почувствовал первые признаки тревоги.
- Тревога от страха чем отличается? - объяснял врач, - страх он всегда конкретный. Например, мы можем бояться насекомых. А тревога - она, как правило, фоновая. Тревожимся по поводу неопределённости, неизвестности, не пойми чего... Поэтому бывает важно локализовать источник тревоги, сумев распознать, какая именно ситуация провоцирует напряжение.
И Фаня вспомнил. Его новый кавказский коллега - вот, кто стал триггером, спусковым крючком, разбудившим дремавшую прежде змею. Рашид внешне не имел ничего общего с тем хулиганом из Фаниного детства, Жекой Потрошителем, но зато повадки, манера общения и даже то, как он смотрел на собеседника - всё было словно кавказской копией русского гопника конца девяностых. Фаня сразу почувствовал неприязнь к Рашиду, однако воспитание и опыт работы в конторе давали возможность личные чувства игнорировать и сосредоточиться на служебных задачах. Но обстоятельства сложились так, что с Рашидом Фане приходилось проводить больше времени, чем хотелось бы.
Довольно скоро Фаня стал подозревать Рашида в махинациях. Тот явно был замешан в криминале, но подобраться к нему Фаня не мог. Рашид оказался лишь звеном в гигантской цепи, которая, как тело ядовитой змеи, обвила силовиков, высокопоставленных чиновников и уголовников, круговой порукой создав клубок, распутать который Фане было не под силу.
Но не это оказалось причиной Фаниного невроза. Глубокий внутренний конфликт, который как трещина, появился в его душе, нарушив монолит некогда абсолютной уверенности в себе, теперь не давал ему покоя.
- Неужели те, кто в меня стрелял, ничем не отличаются от меня самого?
Фаня отставил пустой стакан в сторону и посмотрел мне в глаза.
- Раньше для меня всё было просто: вот они - враги, а вот они - друзья. И мы абсолютно разные. Мы - антиподы. Как чёрное и белое. Но знаешь, что я понял тогда? Что всё это было лишь моей скорлупой, за которой я боялся увидеть более сложные вещи. Боялся, потому что страшился утратить свою веру. Детскую веру в свои детские идеалы, утратить тот идейный фундамент, который сам заложил, когда пацаном дрался с Жекой Потрошителем. Но вот оказалось, что я вовсе не на стороне добра. Понимаешь? Я - просто ещё одно зло из многих. И они, те, кто меня тогда в 2009-м подстрелил, они ничем не отличаются от нас. Наш порядок - это просто поддержание монополии на власть одного клана гопников над другими. Где здесь воинская идея?
Я обвёл руками обшарпанное пространство тренерской:
- А здесь? Где здесь воинская идея?
Дорога в будущее
Марина так и не узнала, что Фаня подал заявление об уходе. Собрав вещи, она ушла раньше. В жизни Фани оставался лишь один человек, с которым можно было быть искренним - сослуживец Костик.
- Увольняться тебе надо, - однажды сказал Костик, - хуже будет когда по статье пойдёшь или козла отпущения из тебя сделают.
Сначала Фаня ушёл на больничный, а потом написал по собственному желанию. В первую же ночь после того, как он понял, что уже никогда не вернётся на службу, он спал как младенец.
- Понимаешь, что нужно было? - задал Фаня риторический вопрос, - не таблетки, а решение. Просто принять решение. А принял - как из паутины выпутался.
Я кивнул.
- А здесь-то как оказался?
Фаня улыбнулся.
- Как объяснить? Правда же, что у человека все главные решения бывают приняты ещё в раннем детстве?
- Так считают многие авторитетные психологи.
- Ну вот. И правда же, что эти решения можно в жизнь воплощать по-разному?
Я опять киваю:
- Конечно. Более того, каждый человек через это проходит. Например, мальчишка приходит к тебе борьбой заниматься, потому что хочет стать сильнее. Но однажды он понимает, что сила - это не только про тело, но ещё и про ум. И это побуждает его к изучению логики или ораторского искусства. Ценности остаются прежние, но меняется их понимание.
- Ага, - соглашается Фаня, - вот и у меня переосмысление пришло. Только как-то болезненно. Как роды. Я вот здесь, - теперь его черёд пришёл обводить тренерскую руками, - воином себя чувствую в большей степени чем там, на Кавказе.
- А что для тебя значит "быть воином"?
Я выдерживаю паузу и добавляю:
- Как для человека, прошедшего войну?
Фаня отвечает без долгих раздумий. Видно, что много времени он задавал себе тот же самый вопрос.
- Воин - это человек, оберегающий дорогу в будущее. Понимаешь? Не тот, кто каждый день пистолет в кобуру вкладывает. Потому что Рашид тоже это делает, а он не воин, он - бандит. И воин - это не тот, кто за порядок стоит грудью. Потому что порядки разные бывают. На зоне тоже порядки. Но стоит ли такие порядки охранять? Дорога в будущее - вот тот порядок, который нужен каждому воину, чтобы чувствовать себя на своём месте.
- Разве у Рашида нет его дороги в будущее? - задаю я провокационный вопрос, хотя знаю на него ответ.
- Есть. Для него и его подельников.
Фаня поджимает губы, выдавая нахлынувшие эмоции.
- Они же искренне считают, что счастье - оно не для всех. Только для самых сильных. Это - их религия. Поэтому они с раннего детства стремятся стать сильнее, чтобы по праву сильного вырвать своё счастье за счёт других, а других оставить ни с чем. Как Жека Потрошитель, для которого весь мир поделён на пацанов и лохов. И по-другому, он считает, нельзя. Но это чисто криминальная мораль. Воин не может её принять, она ему противна. Я верю в другое. В то, что счастье может быть для всех. Дорога в будущее может быть для всех. И защищать эту дорогу - большая честь. Даже если ты один...
Я молчу, понимая, что к сказанному добавить нечего. Но Фаня находит подходящее завершение нашего разговора:
- Жека и Рашид - они же выросли такими. Души людей - они как грядки, на которые кто-то бросает семена. Кем были родители Жеки? Что в его душу набросали, какого мусора? У меня здесь своя война, понимаешь?
Он вдруг потряс своей седой головой и прикрыл глаза руками.
- Я тут как-то после тренировки вышел на улицу. Слышу - мальчишки за углом разбираются. Кто-то кричит: "Двое на одного - это нечестно!". Понимаешь? Нечестно!
Фаня украдкой смахивает слезинку.
- Я в свою-то молодость такого не слышал... И знаешь, что я понял? Когда я уволился, мне замену быстро нашли и легко. Потому что много желающих за такие деньги пистолеты в кобуру вкладывать. Ушёл я, и никто этого не заметил. А вот если отсюда я уйду, кто меня заменит? Кто до этих мальчишек сумеет достучаться?
Я протянул Фане руку и не нашёл ничего другого, как сказать:
- Мы с тобой одной крови. Ты и я!..