В августе 1974 г. женская команда Эльвиры Шатаевой собиралась не просто подняться на третью по высоте вершину СССР пик Ленина (7 134 м), а пройти ее траверсом со стороны скал Липкина по Восточному гребню со спуском по Западному через в. Раздельная.
Если быть точнее, то женщины планировали стандартный подъем на пик Ленина через скалы Липкина со спуском по маршруту подъема. Траверс им навязал В. Абалаков - тренер женской команды и начальник спортивной части МАЛ Памир-74. Группе Шатаевой пришлось подчиниться:
В процессе подготовки к восхождению группа Шатаевой ни разу не поднялась выше 5 500 м. Это значит, что должной акклиматизации для восхождения на семитысячник у женщин не было. Это знали и понимали все, включая самих женщин, но группу выпускают на траверс.
30 июля женская команда выходит из Базового лагеря на Ачик-Таш и 1 августа к вечеру поднимается на высоту - 6 100 метров. Это уже опасная высота даже для подготовленных альпинистов - организм не отдыхает, а только растрачивает силы.
Дальше только вверх, но команда идет очень медленно: 2 августа набор высоты всего 400 м, 3-го августа Шатаева вообще зачем-то устраивает день отдыха, 4-го августа за 7-8 ходовых часов проходят всего 450 метров. До вершины остается 184 метра, ночуют на 6 950 м.
После подъема выше 6 000 м у женщин, по всем признакам, начинается горная болезнь, "горняшка", "акклимуха". Проявляется она у всех по-разному и имеет несколько степеней.
Горная болезнь (горняшка, акклимуха — сленг) — болезненное состояние организма человека, поднявшегося на значительную высоту над уровнем моря, которое наступает вследствие гипоксии (недостаточного снабжения тканей кислородом), гипокапнии (недостатка углекислого газа в тканях) и проявляется значительными изменениями во всех органах и системах человеческого организма. (Альпиндустрия)
Одна из них - горная эйфория, которой, судя по восстановленным переговорам, явно начинает страдать руководитель группы Эльвира Шатаева.
При средней степени горной болезни характерны неадекватность и состояние эйфории, которые в дальнейшем сменяются упадком сил и апатией.
Пока придерживаемся основной версии, изложенной в книге В. Шатаева "Категория трудности".
Гребень неподалеку. Где-то здесь 2 августа в 13 часов Эльвира передала на базу: «Осталось около часа до выхода на гребень. Все хорошо, погода хорошая, ветерок несильный. Путь простой. Самочувствие у всех хорошее. Пока все настолько хорошо, что даже разочаровываемся в маршруте...» (В. Шатаев)
Вот так - разочаровываемся в маршруте, хотя дошли пока только до 6 500 м, впереди еще подъем к вершине и спуск.
В тот же день, 2 августа, в 17 часов женщины передали на базу информацию не менее жизнерадостную и оптимистичную, чем та, что поступила в 13 часов. Лагерь пожелал им спокойной ночи, и связь на этом закончилась. (В. Шатаев)
3-го числа Эльвира решает вообще никуда не идти, а устроить день отдыха на 6500 м. Потерять практически сутки на опасной высоте - зачем?
3 августа, 8 часов утра. Эльвира: «Решили взять день отдыха».
База (В. М. Абалаков): «Эльвира, тебе видней. Как решила, так и будет. Не спешите. В перспективе прогноз хороший».
3 августа, 17 часов. Эльвира: «Я права, что взяли день отдыха!» База: «Не сомневаюсь, тебе видней, тебе доверяю. Ты предложила - я согласился». (В. Шатаев)
У Шатаевой явная горная эйфория: у нас все хорошо, чувствуем себя прекрасно, торопится нам некуда.
4 августа, 17 часов.
Эльвира - базе: «Пока мы с вами поговорили, ребята «сделали» пик Ленина (имеется в виду группа Корепанова. - В. Ш.). Нам завидно. Но завтра нас тоже можно будет поздравить. (В. Шатаев)
Тут уж извините, но какой альпинист в здравом рассудке скажет, что завтра, типа, мы "сделаем вершину", ждем поздравлений и прочее? Все прекрасно понимают, что до вершины еще нужно дойти, а потом говорить "гоп".
А самое главное - с вершины еще нужно спуститься, это не менее важная и трудная часть восхождения. Опытные альпинисты знают, сколько несчастных случаев происходит именно при спуске. Достаточно вспомнить трагическую гибель опытнейшей связки В. Беззубкин-Р. Беззубкина-В. Милько в 1981 г. после покорения пика Победы.
4 августа Эльвира - Корепанову: «Погода портится. Идет снег. Это хорошо - заметет следы. Чтобы не было раз-говоров, что мы поднимаемся по следам».
У Шатаевой "все хорошо и замечательно", самочувствие у всех отличное. А так ли это на самом деле? Горная эйфория могла быть у Шатаевой и еще у кого-то из участниц, остальные в этот момент могли уже испытывать тяжелую степень горной болезни: плохое физическое самочувствие, быстрая утомляемость, тяжесть во всем теле, не дающие спортсмену двигаться вперед.
Нарастает головная боль, при резкой смене положения тела возникает головокружение и дурнота.
5 августа вообще странно: Шатаева не выходит на связь в 8 утра, затем пропускает еще один штатный сеанс связи с БЛ в 13 часов, что делать строжайше запрещено. И только в 17 часов докладывает Абалакову, что группа вышла на вершину.
Шатаева - базе: «Мы вышли на вершину». База. «Поздравляю!»
Вместо спуска к Раздельной хотя бы на несколько сотен метров или возвращения по пути подъема, Эльвира, якобы, принимает странное решение поставить палатки прямо на вершине, продуваемой всеми ветрами высоте более 7 000 м.
Шатаева - базе: «Видимость плохая - 20-30 метров. Сомневаемся в направлении спуска. Мы приняли решение поставить палатки, что уже и сделали. Палатки поставили тандемом и устроились. Надеемся просмотреть путь спуска при улучшении погоды. (В. Шатаев)
Женщины, якобы, ночуют на вершине, но 6 августа погода не улучшается - плохая видимость, хотя никакого урагана еще нет.
6 августа, 10 часов утра.
Шатаева - базе: «Погода ничуть не изменилась. Видимости никакой. Мы встали в 7 часов и все время следим за погодой - не появится ли просвет в тумане, чтобы определиться, сориентироваться на спуск. И вот уже 10 часов, и ничего, никаких улучшений. Видимость все такая же низкая - примерно 20 метров. Что нам посоветует база, Виталий Михайлович?»
Эйфория Шатаевой начинает постепенно спадать, вышли на вершину, а что делать дальше - непонятно. Следы замело, как она и хотела, хотя сомнительно, что все следы до такой степени исчезли.
Что может посоветовать база - спускаться по пути подъема. Американцы утверждают, что Абалаков сразу дал женщинам такие указания. Но Эльвира продолжает свою линию, тут уже горная эйфория переходит, извините, в горное охренение.
13 часов. Шатаева (в голосе слышатся тревожные нотки):
«Ничего не изменилось. Никаких просветов. Ветер начал крепчать, и довольно резко. Видимости тоже нет, и мы не знаем: куда же нам все-таки двигаться? Мы готовы в любой момент выйти. Но время прошло... Мы сейчас готовим обед. Хотим пообедать и быть наготове, чтобы собраться за 10-15 минут, не больше. Имеет ли Жора для нас какие-нибудь рекомендации? Сообщите, не идет ли кто в нашу сторону?» (В. Шатаев)
Странные ощущения от этих переговоров: с одной стороны хорошо, что следы замело, с другой - а что нам дальше делать, что посоветуете? Нам не нужна ничья помощь, но не идет ли кто-то в нашу сторону?
Шатаева: «Куда же все-таки идти, если стать лицом к обелиску?». Клецко: «Станьте лицом к обелиску и по левую сторону начинайте спуск...» Клецко - Корепанову: «Как спускаться дальше?»
Корепанов: «Очень трудно дать консультацию по радио. В принципе там ясного спуска нет, такие... перемежающиеся поля. Спускаться можно в том случае, если есть следы от предыдущих групп. Если их нет и никакой видимости, то лучше сидеть и пережидать непогоду. Спуск в сторону Раздельной неявно выраженный». (В. Шатаев)
Вопрос - а на что рассчитывала Эльвира Шатаева? Она не хотела идти ни по чьим следам, ее желание исполнилось, как она собиралась спускать команду, если даже не знала направления спуска?
По воспоминаниям В. Запеки из группы Корепанова:
5 августа Девушки только что на вершине, думают ночевать в мульде на 6900 м. Жора (Корепанов) уже взвыл, еще бы - 5-ю ночь на высоте больше 6000 м., завтра он спускается до 5300 м., а мы поднимаемся туда, там с ВМ (Абалаков) и уточним планы.
Заметьте, никаких палаток "тандемом" на вершине. Про них пишет только Шатаев.
6 августа Эля Шатаева попросила доктора проконсультировать: они сидят на вершине, у одной из участниц рвота, болит голова, да и еще одна не очень хорошо себя чувствует. Толя посоветовал делать уколы и спускаться вниз. Спускаться вниз они не могут, так как туман, видимости нет, а ч/з Липкина спускаться они не хотят. (В. Запека)
Вот так - через Липкина они спускаться не хотят, Эльвира, якобы, предпочитает сидеть на вершине, вместо уже аварийного спуска из-за болезни двух членов группы.
Шатаева: «У нас заболела участница. Ее рвет после приема пищи уже около суток. У нас подозрение, что ее беспокоит печень».
Шатаева: «Мы поставлены в такое положение, что не знаем, как разделить лекарства - у нас еще одна участница неважно себя чувствует...» (В. Шатаев)
Очень странно, что не называются фамилии заболевших, вряд ли возможно, чтобы Абалаков не спросил, кому стало плохо, да и как врач может давать рекомендации, не зная, кому именно. Но Шатаев описывает эту ситуацию именно так.
5 августа 17 часов
Абалаков - Шатаевой: «Объявляю вам выговор за то, что не сообщили раньше о больной участнице. Срочно выполнить указание врача - сделать укол - и немедленно спускаться по пути подъема, по маршруту Липкина».
Шатаева: «Я поняла. Хорошо. Сейчас же сделаем уколы, собираем палатки и немедленно - через 15 минут начинаем спуск. Все, что касается выговора, предпочитаю получить внизу, а не на вершине». (В. Шатаев)
То есть Шатаева скрывала информацию о состоянии своей группы, сидела сутки на вершине, но при этом огрызается на слова Абалакова о выговоре. Несмотря на тревожные нотки в ее докладах, горное охренение продолжает свое действие на Эльвиру.
6-го августа примерно часов в 18-18:30 группа Шатаевой, якобы, начинает все-таки спуск с вершины по пути подъема. Идут шестые сутки пребывания женщин на высоте свыше 6 000 м. Двое больных участниц, которым требуется немедленная медицинская помощь, но лекарств у Шатаевой нет.
Точнее, немного есть, но из расчета только на одну. Перед самым выходом на траверс, девятая участница Эльмира Гурмузова, которая не вошла в группу, отдала Галине Переходюк свою личную аптечку:
Эльвира попросила у меня на восхождение мою личную аптечку и попросила помочь Гале Переходюк разобраться с аптечкой и с моими лекарствами. С этой личной аптечкой я всегда ходила в горы. В мое время аптечки не входили в перечень альпинистского снаряжения команд, идущих на восхождения, поэтому я ходила со своей личной аптечкой.
Лекарства в моей аптечке были рассчитаны на двух возможных больных.К сожалению, Галя решила взять лекарство только на одного больного, а на горе их оказалось двое. (Э. Гурмузова)
Вызывает удивление как могли выпустить на траверс группу, у которой не было должной акклиматизации и даже не было личных аптечек. Куда смотрели руководитель Эльвира Шатаева, тренеры Абалаков и Шатаев, старший тренер МАЛ Памир-74 К. Клецко, врачи лагеря? Рассчитывали на "авось и так сойдет"? Не сошло....
Все списывают на непогоду, которая, конечно, внесла свои трудности, но не явилась основной причины гибели всех восьми участниц. Абалаков не мог не видеть и не понимать, что женская группа движется крайне медленно, 3-го августа устраивает необъяснимый и не запланированный день отдыха на высоте 6 500 м.
Женщин нужно было снимать с восхождения еще 3-го августа:
Нужно добавить, что Э. Шатаева не терпела возражений со стороны участниц своей группы, поэтому состав группы менялся из года в год. Известно, что некоторые из числа приглашенных отказались от участия в этом восхождении. Во время восхождения Шатаева врала начальству, что всё хорошо, хотя та же Васильева заболела ещё до вершины. Если группа при восхождении на вершину высотой 7100 метров устраивает день отдыха на 6500 метров, её надо возвращать вниз. На этой высоте организм не отдыхает, а только расходует остаток сил. Но группу не вернули.
Бездействие спасательных служб да приезда Шатаева не находит объяснений. Никто не хотел рисковать. Кроме японцев.
Черный Николай, змс СССР, восходитель на Эверест, Канченджангу, Лходзе, Чо-Ойю, Аннапурну, Шишапангму.
Почему Эльвира Шатаева так упорно не хотела спускаться сразу по пути подъема и категорически избегала помощи мужских команд? Частичное объяснение есть в этой статье:
Ситуация окончательно вышла из-под контроля руководителя Шатаевой, команда физически уже не могла двигаться, и только тогда Эльвира принимает, наконец, решение спускаться по Восточному гребню по пути подъема.
Напомню, это было около 18-18:30 6 августа. А дальше начинается полный хаос и несоответствия в описании Шатаева. Об этом поговорим отдельно.
Всем, кому небезразлична трагическая история 1974 года - присоединяйтесь. Особенно буду благодарна комментариям опытных альпинистов, вы очень поможете разобраться в некоторых нюансах.
Пик Ленина 1974 женская группа Эльвиры Шатаевой. С чем связан интерес к давней истории
Была ли группа Эльвиры Шатаевой такой опытной, как пишут
Пик Ленина 1974 женская группа Эльвиры Шатаевой. Куда подевались красноярцы и "спартаковцы"?
Траверс пика Ленина 1974 женской командой Эльвиры Шатаевой. Кому и зачем это было нужно
Пик Ленина 1974 группа Эльвиры Шатаевой. Была ли у женщин нужная акклиматизация
Сколько женщин на самом деле было в команде Эльвиры Шатаевой
Пик Ленина 1974. Американцы, японцы, эстонцы, группа Эльвиры Шатаевой и Ева Изеншмидт
Женская группа на пике Корженевской 1972 г. Идея Эльвиры Шатаевой
Траверс Ушбы 1973 год женской командой Эльвиры Шатаевой, что не так
Почему никто не помог группе Эльвиры Шатаевой. Где были Клецко и Корепанов
Подпишитесь на канал и будьте всегда в курсе событий. Не забывайте ставить лайк и делится в соцсетях с друзьями понравившимися статьями. Всем спасибо!