17 декабря исполнится 55 лет со дня самой крупной в истории Липецка авиакатастрофы.
В 1968 году пилотируемый командиром экипажа майором Сергеем Шерстобитовым и штурманом подполковником Леонтием Кривенковым реактивный сверхзвуковой бомбардировщик Як-28 упал и взорвался на пустыре улицы Терешковой. Лётчики погибли. Им было по 43 года.
Самолёт разбился всего через девять минут после взлёта. Он был с 7-тонными топливными баками и полным боекомплектом для бомбардировки на полигоне близ Ратчино Добровского района. Если бы лётчики катапультировались, неуправляемый Як-28 снёс бы несколько пятиэтажек между улицей Космонавтов и железнодорожным вокзалом. На их месте от взрыва остались бы руины, а число погибших исчислялось бы сотнями. Лётчики не допустили масштабной трагедии ценой своих жизней.
Переиначенные слова поэта
На могильном памятнике Шерстобитову и Кривенкову высечено: «Пускай вы погибли, но город спасён». Звучит, согласитесь, кощунственно. В стихах Роберта Рождественского — другие слова. Произносятся они от имени самих лётчиков: «Пускай мы погибнем, но город спасём». Смысл разный, но суть одна – спасение города стоило двух жизней.
Почему же тогда посмертно лётчикам не присвоили званий Героев Советского Союза? Они удостоены лишь скромных по армейским меркам посмертных орденов Красной Звезды.
По воспоминаниям ветеранов авиацентра, в трагической гибели Шерстобитова и Кривенкова много недосказанности. Если бы крушение липецких лётчиков преподнесли как подвиг, достойный званий Героев Советского Союза, пришлось бы придать широкой огласке детали произошедшего. И сразу могли возникнуть неприятные вопросы к руководству авиацентра и всех Военно-воздушных сил.
Разве может у лучшего в мире советского бомбардировщика сразу же после взлёта воспламениться один двигатель, а другой — отказать? А потом ещё и шасси не выпуститься? Если это признать, то высокое авиационное начальство должно было лишиться погон. Да и тех, кто допустил к вылету неисправную боевую машину, надо считать причастными к катастрофе.
Как оказались над городом?
Учебную бомбёжку Як-28 должен был выполнить на полигоне близ Ратчино Добровского района. Это на северо-востоке от военного аэродрома. Но взлетел бомбардировщик по ветру в южном направлении в сторону Сенцово. Руководитель полётов с земли увидел пожар на борту и сообщил об этом экипажу.
Возникает вопрос: почему командир экипажа Шерстобитов повернул самолёт не на запад в безлюдные поля, а на восток в сторону городской застройки? Если кто-то думает, что лётчики сами принимают решения, куда и как им лететь, то глубоко заблуждается.
Любой пилот набирает высоту и выводит машину на линию заданного пути, следуя по нему в ограниченном по ширине и высоте воздушном коридоре. Штурман как раз и нужен, чтобы следить за точным соблюдением маршрута и не отклоняться от него.
Можно сделать вывод, что маршрут Як-28 пролегал над Липецком и майор Шерстобитов, точно следуя полётному заданию, летел над городом. Если бы это было не так, руководитель полётов обратил бы внимание на то, что самолёт не туда занесло. Но в записи его переговоров с экипажем об этом ни слова.
Мало того, Шерстобитов не уводит горящий самолёт от города, а, сделав разворот над лесом за НЛМК, возвращается и вновь летит над центром Липецка. Значит, зайти на посадку ему предстояло также со стороны города.
Откровения руководителя
Руководивший последним полётом Шерстобитова и Кривенкова полковник в отставке Иван Томилин в 2019 году признался, что заход Як-28 на посадку противоположным взлёту курсом был ошибкой.
— Это я давал разрешение на запуск и выруливание, — рассказал Томилин. — Видел, что машина тронулась и из одного двигателя вылетело пламя. Я сообщил, что пожар, и дальше вёл разговор. Сегодня трудно судить, что было бы, если… На мой взгляд, нельзя было сажать самолёт с обратным стартом.
Выходит, если руководитель полётов дал команду на взлёт и набор высоты в сторону города, значит, и утверждённый авиационным начальством маршрут находился над Липецком. Скорее всего, бомбардировщики множество раз начинали свои полёты в сторону ратчинского полигона над жилой застройкой. И здесь же заходили на посадку.
Но на словах такие приказы не отдаются. На документе, разрешающем полёты бомбардировщиков с полным боекомплектом над городской застройкой, должна стоять подпись должностного лица. И именно этот военачальник косвенно причастен к гибели лётчиков. Откажи двигатели у самолёта за городом, экипаж мог катапультироваться и остаться живым. Да и угрозы жителям никакой бы не было. Но признавать просчёты начальство тогда побоялось.
Роковой полёт
После катастрофы вскрылся ещё один любопытный факт. Штурман Леонтий Кривенков окончил Военно-политическую академию имени Ленина и был замполитом полка, но продолжал летать. Незадолго до трагедии главком ВВС Вершинин подписал приказ о назначении подполковника Кривенкова на полковничью должность начальника политотдела Военного научно-испытательного института в Ахтубинске Астраханской области.
Для подтверждения квалификации штурману 1-го класса Кривенкову не хватало одного полёта. И 17 декабря 1968 года, уже не являясь лётчиком Липецкого авиацентра, он полетел вместе с Шерстобитовым подтверждать свою квалификацию.
Но не сам же Кривенков по своей прихоти сел в самолёт. Кто-то из командования Липецкого авиацентра пошёл на должностное нарушение и разрешил полёт уже не своему подчинённому.
«ДО КОНЦА БУДЕМ ВМЕСТЕ»
Есть и третий неудобный вопрос, касающийся невыполнения приказа о катапультировании. Согласно стенограмме радиообмена, руководитель полётов разрешил взлёт Шерстобитову и Кривенкову в 14 часов 12 минут 5 секунд. Ровно через две минуты он дал команду экипажу: «У вас огонь сзади на самолёте. Набирайте высоту, покидайте самолёт».
Шерстобитов мог легко вывести горящий самолёт за черту города и, направив бомбардировщик в безлюдное поле, катапультироваться вместе с Кривенковым.
Но лётчики приказу не подчинились. Семь минут они пытались спасти машину. Включали систему пожаротушения, делали «коробочку» из четырёх левых разворотов над городом. Пролетев над самым центром Липецка, пробовали выпустить шасси, чтобы зайти на посадку. Но шасси не вышли. Высота и скорость падали. И Шерстобитов решился на отчаянную попытку — посадить самолёт на брюхо на безлюдном пустыре у Каменного Лога. Далее последовал взрыв. Если у пилота Шерстобитова не было возможности бросить штурвал в городской черте, то штурман Кривенков мог катапультироваться над Липецком. Тем более сделать это ему приказал командир экипажа.
— Шерстобитов давал команду Кривенкову катапультироваться, тот обязан был подчиниться. Но Леонтий ответил: «Серёга, до конца будем вместе», — рассказал руководитель полётов Иван Томилин.