Не думайте, что мы зажили долго и счастливо после этого инцидента, мои дорогие люди. Вы ведь не можете себе даже представить, что то слабое объятие после моего чудесного воскрешения осталось единственным, верно?
Я списал свою клиническую смерть на случайность, и она поверила. Она бы – и не поверила, да уж. Ну, захотел и умер, что такого. С кем не бывает. Если бы я сказал ей, что ананасы растут на дереве, она бы и то прониклась. Странная особа, не правда ли? А я теперь точно знаю: Герхардт её за это и полюбил.
Мне нужно было готовиться к конференции, я подолгу засиживался в нашей спальне, которая одновременно служила мне кабинетом. А Наташа долго восстанавливала вес и психику, порушенную, между прочим, мной. Ей было спокойней в светлой и тихой гостиной, где она изредка смотрела телевизор или разговаривала по телефону с Баязет, но чаще я мог найти её застывшей над книгой. Через месяц она окрепла и вернулась к репетициям. Она готовилась к гастролям по Европе. Она, наконец, решилась.
***
Я идиот. Я знаю. Смерть ничему меня не научила. В первый день её репетиций она вернулась сияющая и полная тех невероятных сил, когда, как говорят русские, можно горы свернуть, а меня с самого утра изводила только одна мысль: теперь мы будем спать вместе. Я дико желал её. Только вообразите: месяц друг без друга, любой взвоет. А она мне с порога, дыша своей дикой энергией и свежестью, которую принесла с январских улиц:
– Эрвин, давай поженимся?
Съёжившись, я выдал сразу, без паузы, заученный веками речевой оборот, повторённый вслед за робкой многовековой мужской толпой:
– Зачем? Это ничего не изменит. Тебя что-то не устраивает?
– Да, а то как проститутка двадцать лет...
– Что?
Я, должно быть, ослышался. Она сказала это по-русски. Я неправильно понял. Наташа вздохнула и разулась, наконец.
– Что-то есть хочется.
Она собралась на кухню.
– Постой!
Я запутался. А был ли этот диалог вообще только что? Я ослышался, разве нет? Что она тут только что сказала? Вот это резкое слово...
Она обернулась с улыбкой:
– Ты прав. Всё в порядке. Это я так, мне не очень-то важно на самом деле: замужем – не замужем...
– Послушай, во-первых, я могу быть женат – там, в Германии. Я не знаю, дала ли мне Линда развод, – сердце бултыхалось в мерзопакостном предчувствии. – А во-вторых, ты должна всегда помнить, кто я. Между нами война. Одно дело – жить под одной крышей и совсем другое – объединять родословные. Я мог убить кого-то из твоей семьи!
Наташа снова вздохнула. Мне показалось: она подавила судорогу. И повторила тихим железным голосом:
– Эрвин, всё в порядке. Это не такая важная тема. Пойдём, поедим.
Тема была закрыта. До самой своей смерти я так и не решился вскрыть эти пудовые замки, которые запрещали мне снова заговорить о свадьбе.
Друзья, если вам нравится мой роман, ставьте лайк и подписывайтесь на канал!
Продолжение читайте здесь: https://dzen.ru/a/ZX89X7WbsV6PkwdT?share_to=link
А здесь - начало этой истории: https://dzen.ru/a/ZH-J488nY3oN7g4s?share_to=link