Директор. СССР, 1965. Режиссер Алексей Салтыков. Сценарист Юрий Нагибин. Актеры: Евгений Урбанский, Иван Лапиков, Федор Одиноков, А. Цыганкова и др. Фильм остался незавершенным...
Директор. СССР, 1970. Режиссер Алексей Салтыков. Сценарист Юрий Нагибин. Актеры: Николай Губенко, Светлана Жгун, Борис Кудрявцев, Владимир Седов, Анатолий Елисеев, Всеволод Шиловский и др. 16,4 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Алексей Салтыков (1934–1993) за свою творческую карьеру поставил 16 фильмов, десять из которых («Друг мой, Колька!», «Председатель», «Бабье царство», «Директор», «Возврата нет», «Семья Ивановых», «Сибирячка», «Полынь – трава горькая», «Емельян Пугачев», «Крик дельфина»), вошли в тысячу самых популярных советских кинолент.
История создания этого фильма поистине драматична. Завершив свой самый известный фильм «Председатель», режиссер Алексей Салтыков начал съемки драмы «Директор», снова по сценарию Юрия Нагибина (1920–1994). Главную роль в этом фильме играл знаменитый актер Евгений Урбанский («Коммунист», «Баллада о солдате», «Чистое небо»). Осенью 1965 года недалеко от Бухары нужно было снять эпизод, а котором автоколонна преодолевает песчаные барханы. Нужно было снять, как автомобиль, в котором находился Урбанский, на большой скорости обгоняет колонну.
Во время съемки этого эпизода Алексей Салтыков был отъезде, вместо него был второй режиссер Николай Москаленко (1926–1974), будущий постановщик «Журавушки», «Молодых» и «Русского поля».
Первый дубль прошел нормально, но Николай Москаленко для подстраховки решил снять второй. И тут машина перевернулась… Во время аварии Евгений Урбанский получил тяжелейший удар в голову и через несколько часов скончался… Это случилось 5 ноября 1965 года.
Никакой особой надобности сидеть в машине в этом эпизоде не было, так у Урбанского был дублер. Но накануне у актера украли весь его гонорар за предшествующие съемки (800 рублей), и он решил подзаработать по повышенному «трюковому» тарифу…
Реакция киноначальства последовала немедленно: Алексей Салтыков и Николай Москаленко были отстранены от работы в кино. А. Салтыков – на полтора года, Н. Москаленко – почти на три…
В 1967 году Алексей Салтыков поставил драму «Бабье царство», успешно прошедшую в прокате, и стал добиваться возвращения к съемкам «Директора».
Разрешение было получено, фильм был снят. Главную роль в нем сыграл Николай Губенко…
«Директор» вышел во всесоюзный прокат в 1970 году и сразу вызвал споры зрителей и кинокритиков. Евгения Урбанского к тому времени не было в живых уже пять лет…
Киновед Александр Федоров
А. Устинова в журнале «Искусство кино» писала, что в фильме «Директор» «образ Зворыкина задуман как социальный портрет. Как живое воплощение революционного энтузиазма, энергии созидания, большевистской принципиальности. C завидной последовательностью Ю. Нагибин и А. Салтыков продолжают тему «крупномасштабной», сильной личности, выводят человека, призванного олицетворить важные стороны исторического опыта народа. Чутко уловив нынешнюю потребность в таком киногерое, который был бы сродни Чапаеву и Максиму, Губанову и Соколову, авторы и в новом фильме утверждают тот же общественный тип, определяющей чертой которого является страстная, несгибаемая вера в большую и светлую идею коммунизма. Нельзя не отметить, сколь важно сегодня. Нельзя не отметить, сколь важно сегодня стремление вести поиски на этом направлении: если чего и не хватает сейчас — остро, настоятельно — нашему кинематографу, то прежде всего характеров, вобравших в себя исторический опыт народа, его революционный темперамент. … Но тем не менее как раз исторической содержательности не хватает фильму в ряде важнейших звеньев. И, в частности, в том эпизоде, о котором сейчас идет речь. В нем слишком слабо ощущается качественный скачок в развитии героя, в становлении его личности, в формировании его мирочувствования. Что же им помешало решить задачу в полном объеме, почему, сумев увлечь нас яркостью натуры Алексея Зворыкина, темпераментом многих сцен и эпизодов, они не смогли так же определенно и энергично проследить рост его мысли, не смогли сделать именно мысль Алексея Зворыкина и основным «субъектом» и главным «объектом» во всей художественной концепции картины?
Возможно, потому, что конфликты, через которые должны раскрыться характер и масштаб личности Зворыкина, недостаточно емки в социально–историческом отношении, не позволяют проследить формирование героя на том главном деле его жизни, каким был для Зворыкина все же не автопробег и не расхождение с Кнышем, а самое строительство автозавода, решение творческих задач небывалой сложности… «Директор» — фильм, сделанный со страстью и с темпераментом. Картина, несмотря на свои просчеты и ошибки, врывается в наше сознание словно на крутом вираже» (Устинова, 1970: 48–60).
А вот у кинокритика Александра Липкова (1936–2007) сложилось впечатление, что в «Директоре» суть характера Алексея Зворыкина выводится из «некой тоски авторов по типу руководителя, не стесненного ограничительными рамками безусловных параграфов и предписаний, а наделенного безудержной полнотой права самому брать на себя за все ответственность, самому все решать. … Он во всех своих проявлениях одинаково мил своим создателям. Влепил увесистую оплеуху жене — она сама от удовольствия чуть не сомлела, и авторам радостно. … То, что режиссер А. Салтыков и сценарист Ю. Нагибин выбрали именно такого героя, лишено малейшей тени случайности. Он был предопределен их прежними совместными работами: «Председателем» и «Бабьим царством», где в центре была волевая, сильная личность, своей единовластной волей формирующая стихию народной жизни, подчиняющая себе ее движение, предписывающая ей свои законы» (Липков, 1970).
Зрители XXI века все еще помнят этот фильм: «Да, это очень интересный и зрелищный фильм. Что касается трюковых съемок на старых автомобилях – это шедевр мирового уровня, который можно смело поставить с аналогичными эпизодами голливудского "Индианы Джонса". Историческая достоверность тоже на высоте, говорю это как специалист в истории отечественного автопрома» (М. Соколов).
Киновед Александр Федоров
Расписание на послезавтра. СССР, 1979. Режиссер Игорь Добролюбов. Сценарист Нина Фомина. Актеры: Олег Даль, Маргарита Терехова, Тамара Дегтярёва, Александр Леньков, Александр Денисов, Валентин Никулин, Вячеслав Баранов, Юрий Воротницкий, Владимир Солодовников, Ирина Метлицкая, Евгений Стеблов, Валентина Титова, Борис Новиков, Владимир Басов, Александра Климова, Любовь Румянцева, Николай Ерёменко, Валерий Носик и др.
Режиссер Игорь Добролюбов (1933–2010) за свою жизнь поставил 17 фильмов («Иван Макарович», «По секрету всему свету», «Расписание на послезавтра» и др.).
«Школьная» тема в отечественном кино претерпела значительные изменения. В поставленном в 1950-х годах «Аттестате зрелости» незаурядного, но чересчур гордого и независимого десятиклассника «здоровый коллектив» дружно очищал от малейшего налета индивидуальности. Сегодня же именно незаурядные личности задают тон в таких картинах, как «Розыгрыш», «Вам и не снилось».
Нам недвусмысленно дают понять, что никакая школа не застрахована от присутствия в ней гениальных учеников, пусть даже это и случается довольно редко.
Неспроста появились на экране «вундеркинды». Сначала, как исключение («Точка, точка, запятая...» А. Митты). Затем их собралось побольше, чуть ли не целый класс («Ключ без права передачи» Д. Асановой).
В фильме Динары Асановой «Что бы ты выбрал?» восьмилетние дети неторопливо рассуждают о проблемах некоммуникабельности...
И вот в картине Игоря Добролюбова «Расписание на послезавтра» перед нами экспериментальная «школа гениев» от физики и математики.
Раз так, то директор здесь соответствующий — молодой доктор наук, в перерывах между своими прямыми обязанностями он играет с учениками в футбол... Учителя, безусловно, тоже не без ученых степеней и званий. Все они люди жизнерадостные, остроумные. Правда, по этой части ученики от них почти не отстают.
И если можно усомниться, как удалось героине «Ключа без права передачи» превратить обычный класс в «малое подобие царскосельского лицея», то тут все иначе. Особые учителя. Особая школа. Особые ученики с особыми проблемами?
«Да нет, что вы! — словно отвечают авторы картины. — Проблемы те же: «гении» влюбляются, в меру своих возможностей наносят школе материальный ущерб (во всяком случае, за полтора часа экранного времени успевают взорвать две лаборатория — не нарочно, разумеется, из-за неудавшегося научного эксперимента), кое-кто даже не особенно успевает по отдельным предметам (конечно, не по физике)».
Выражаясь терминологией «юных Эйнштейнов», проблема состоит в компенсации гуманитарными дисциплинами ярко выраженного тяготения в сторону точных наук — залог гармонического развития личности. Что ж, новая преподавательница литературы с такой задачей оправляется успешно...
Однако нечто подобное мы не раз видели в фильмах о «нормальной» школе. В разработке взаимоотношений и характеров «гениев» фильм скользит по поверхности, не пытаясь создать глубокие образы.
Эльдар Рязанов как-то оказал, что предел актерского мастерства — игра «на уровне детей и животных». И верно, юные актеры зачастую «переигрывают» взрослых. В «Расписании...» вышло наоборот. «Команда взрослых» по всем статьям превзошла своих «молодых коллег». То ли ученики вышли из детского возраста, то ли состав учителей на редкость блестящий...
Можно возразить — дескать, показана «идеальная» школа. Но, думается, и у «идеальных» учеников есть немало сложных проблем, требующих нетривиальных решений…
Киновед Александр Федоров
После выхода в прокат в 1979 году картина «Расписание на послезавтра» вызвала зрительские и кинокритические споры.
К примеру, кинокритик Юрий Тюрин (1938–2016) отмечал, что фильм «Расписание на послезавтра» «приветствует демократическую, что ли, форму общения учителей с учениками. Конечно, дистанция между ними соблюдается, но нет обидного для юности покровительственного тона старших, нет диктата опыта и знаний над неопытностью и горячностью, свойственных человеку в пятнадцать–шестнадцать лет. … «Расписание на послезавтра» я во многом воспринял как диспут о школе будущего, где увлекает уже сама постановка проблемы. Правда, проблемный узел фильма завязывается интереснее, чем порой воплощается в драматургическом развитии, в психологической разработке… Здесь постановщику фильма и исполнителям ролей не всегда удается достичь определенной глубины, найти яркие эмоциональные краски» (Тюрин, 1979: 44–45).
Кинокритик Наталья Атаманова писала, что в фильме конфликт «формулируется с точностью, свойственной математическим уравнениям: по одну сторону — юные гении, будущие Эйнштейны, по другую — «носительница духовной пищи», если опять процитировать директора. А что сами маленькие гении, будущие светила и кормчие послезавтрашней науки?.. А разве фантазии — это привилегия только искусства? Разве не с фантазии, самой безудержной и смелой, начинается ученый и разве не от нее пришло человечество к самым своим удивительным открытиям? Вот за то, чтобы ребята поверили в розового коня, чтобы поняли жизненную необходимость красоты и поэзии, за то, чтобы уверовали в фантазию, в чудо, которое рождает искусство, и, чтобы поверив во все это, они смогли стать настоящими талантливыми людьми, и сражается Антонина Сергеевна. И ребята непременно станут такими, потому что их учат люди, которые следуют древней, но вечно молодой заповеди: «Ученик не сосуд, который следует заполнить знаниями, а факел, который требуется зажечь» (Атаманова, 1979).
А вот мнения зрителей XXI века о фильме «Расписание на послезавтра» разделились на «за» и «против».
«За»:
«Фильм просто замечательный! Смотрел его раз, ну не знаю, 10 в течение короткого времени. Великолепная игра актёров. Умный, добрый фильм» (Владимир).
«Для меня – один из любимейших фильмов. … Смотрел раз десять, число реальное. Не надоело – наоборот. Удивительный фильм. Кажется, там нет ни одного лишнего кадра» (Олег).
«Мне этот фильм тоже нравится. … И даже если тут что–то показано не так, как в жизни, лично мне это не мешает. Дети, по–моему, очень даже правдиво играют (чем не могут похвастаться зачастую современные кинопостановки). И учителя мне нравятся – они живые, со своими проблемами и характерами. А Терехова тоже неожиданна, и чуть "не от мира сего", и в то же время пытается связать "высокое" и реальность» (Мария М.).
«Против»:
«Фильм является типичной для советского времени современной „сказкой“, которая выдает себя за действительность, а на самом деле является полнейшей этой же действительности карикатурой. Все в фильме искусственно до невозможности, начиная с бездарных диалогов, ужасной игры актеров, с единственным исключением Тереховой, выдуманных „проблем“, а заканчивая чрезвычайно упрощенным представлением человеческих отношений в физико–математической школе для очень способных ребят» (Танкред).
«Почему–то мне кажется этот фильм сказкой. Даже не сказкой, а просто какой–то нудной лекцией. И даже Терехова меня здесь не заинтересовала» (Лина).
«Самая неудачная, на мой взгляд, работа Даля. И дело не в том, что фильм сам по себе плох, или актёр играет неважно. Отнюдь! Просто Даль, по определению, по умолчанию, не мог играть людей преуспевающих и уверенных в себе» (Е. Гейндрих).
«Такие утопии – полный позор и профанация. Даль, Никулин и др. в этом фильме самым жалким образом фиглярствуют. Всё, что они произносят, сплошная дурь. Я хорошо знаю такую среду "юных дарований", так как сам окончил "секретный колледж" МИФИ в 1969 году и достаточно на них насмотрелся. Тогда, ещё в студенческие годы, я всё это называл физико–математическим кретинизмом. В истории философии ему соответствует позитивизм. Единственно умным человеком на этом "корабле дураков" имени академика Ландау является учительница литературы Антонина Сергеевна. Она очень достойно себя держит, и говорит абсолютно здравые вещи. Маргарита Терехова всегда великолепна, и только она не опозорила себя участием в этом жутком фильме. Но, в целом, смотреть этот фильм противно» (Инок).
Киновед Александр Федоров