.
.
.
Марта Анатольевна Попова -(1940-1980) известный в прошлом, в академических кругах философ, посвящающий свои исследования философии и психологии религии (с марксистских конечно позиций, поскольку, других в ту пору не признавали, если говорить об эпохе СССР .) Самый известный ее труд - Фрейдизм и религия , изданный еще в СССР, в 1985 году. Я прочитал ее книгу - очень давно , сейчас, обнаружив ее в книжном шкафу с удовольствием перечитал ...Что меня , буквально с первых страниц поразило, это высокий уровень ее текстов , строгость мысли и изложения, непредвзятость оценок , огромная эрудиция , (судя по тому, как она хорошо знала современную западную философию , теологию и психологию), и как ни странно, намного меньший налет идеологичности, касаемо не только тогдашних авторов, но и сегодняшних. По сравнению с текстами современных психоаналитиков (они мне кажутся как раз, более идеологичными) – она очень выигрывает., прежде всего тем, как излагает, как анализирует. Не смотря на то, что некоторые ее позиции, (особенно затрагивающие религиозную проблематику, в части критики религии) уже сейчас, в наш "постсоветсткий" век кажутся несколько устарелыми, в ее книге очень много умных наблюдений, точного анализа , непредвзятой, и нисколько не устаревшей глубокой критики, а некоторые ее куски, и отдельные цитаты хочется выписывать. К сожалению, Марта Попова мало прожила , всего сорок лет, да и информации о ней в интернете почти не найти. Воистину таинственная фигура и личность , о которой ничего не известно. Наверное, ее знают и помнят в Москве, в московском университете , где она преподавала. Даже обидно, что таких умных и старых авторов сейчас забывают .
Продолжая разговор о советском, забытом философе - Марте Поповой , что мне понравилось в ее книге о Фрейде? Как отмечалось выше, гораздо меньшая связь с господствующими идеологемами, чем у современных авторов , хотя нужно отметить, что и сама Марта Попова очень отличает идеологию (как человеческую сферу коллективного представления) от философии, как сферы собственно мысли. На этом месте я бы даже сделал небольшую остановку. Что такое идеология? Если ответить на этот вопрос в самом широком смысле, идеология, это, прежде всего, те или иные бытующие, как в научных или культурных кругах, так и в народе, или лучше сказать в обществе, коллективные ментальные установки, присущие той или иной эпохе, складывающиеся в самую общую , или в самую широкую картину миру, при этом, у простых людей эта картина будет попроще, у философов посложнее, но картина мира будет отражать именно то, или иное время, в силу чего , те или иные идеологии – рано, или поздно устаревают. Конечно, устаревают не только идеологии, устаревают и философские и даже целые научные системы.
Устаревают те. или иные концепты, образы видения мира, или подходы.
Однако , если научные или философские системы устаревают как системы, скорее неполные, которые со временем дополняются, отчасти пересматриваются, или продолжаются в современных поисках мысли, (как не может устареть например Платон, и отчасти Ньютон) , идеологии устаревают совершенно иначе., так же, как устаревают те. или иные манеры, обряды, одежда, ( наподобие того, как смешно в наш век носить буденовку, которую носили еще в 70х ) как устаревает та или иная манера писать песни или стихи, как наконец устаревает та, или иная картина мира, напитанная психическими проекциями людей, хотя и смешанными с мыслью, иногда с научной . То есть, идеология это пленная, не освобожденная от самого, что ни есть, коллективного представления безличная , коллективная мысль, не способная расстаться с самыми обычными человеческими заблуждениями, или иллюзиями, в зависимости от той или иной эпохи.
По мнению Марты Поповой в той или иной мере идеологичным, был и Фрейд.
Фрейд был идеологичным в той степени, в какой он был пленником своей эпохи , эпохи просвещения, от которой он унаследовал ее утопии или некоторые заблуждения, хотя , в то же время и оставаясь серьезным и глубоким автором. Во Фрейде, как и во многих других авторах его времени, это сочеталось. Фрейд был наивно уверен в том , что только знания спасут людей от невежества, как спасут они людей и от религии . Как точно заметила Попова Фрейд не понимал, что отнюдь не невежество, и даже не человеческое незнание о том, как устроен мир, космос, или человек, питает религию , истоки религии - истоки прежде всего социальные.
И это важное и тонкое замечание.
Это как раз то, что по мнению Поповой, понимал Маркс, (в отличие от Фрейда, кровно и духовно связанный с немецким идеализмом, вплоть до обратной связи с ним) и не понимал Фрейд, который легко смешивал стадию ребенка со стадий первобытного дикаря , совершая грубейшую ошибку, как и грубо смешивая филогенетический подход с подходом онтогенетическим. Фрейд по существу антиисторичен. Для Фрейда не существует истории, как и не существует и социальных связей кроме связей родовых, или биологических .
Это сказывается и в самом методе, или способе Фрейда излагать свои мысли.
Поскольку, Фрейд не так хорошо знал философию , как ему хотелось (в силу бытовых и других причин, Фрейд так и не смог получить классического философского образования , не смотря на свой интерес к философии ) , часто он пользовался подручными знаниями, исходя из того, что он мог знать, очень много заимствуя и ретроспективной психологии, набирающей популярность к 19 и 20 веку . В своей теории влечений, по мнению Марты Поповой, Фрейд воспроизвел типичные ошибки инстинктивистской психологии, сводившей все богатство проявлений психики к набору низменных, биологически заданных детерминант .
Впрочем, в этом месте можно было бы совершить еще одну остановку.
Что такое Бессознательное, с точки зрения психоанализа и самого Фрейда? Понятие бессознательного – понятие комплексное и многогранное, не сводимое к одной мозговой области. Но если подойти к этому понятию биологически, по Фрейду, это нечто остающееся под мозговой коркой. Если во внешнем мире человек защищен от подкорковой активности бессознательного - зрением и слухом, то во внутреннем мире у человека такой защиты нет.
Это и делает человека психически уязвимым.
На самом деле, как точно заметила Попова, Фрейд если не открыл бессознательное, (о бессознательном писали и до Фрейда), то одним из первых обратил внимание на его роль в регуляции психической активности, однако с поразительной близорукостью свел все богатство психологической динамики к антагонизму сознательного и бессознательного , когда как в действительности , как показала в дальнейшем и наука и медицина, сфера бессознательного, включающая и интуицию, и пространственно -образное восприятье, и бессознательную память, намного богаче и сложнее, чем представлялось это Фрейду. Сознание и бессознательное не так конфликтуют меж собой, как питают друг друга.
Именно это взаимовлияние и «взаимоподпитка» в сущности и создают природу человека.
В книге много что и другого интересного и познавательного. Но наверное, самый сложный вопрос , касающийся не только книг, но и самой биографии Фрейда, была ли у Фрейда тоска по религии, хотя бы в той форме, в какой она присутствовала у Ницше, а отчасти , хотя и в более сложной форме у Маркса? Задает в своей книге этот вопрос и Марта Попова.
Почему . Фрейд так часто обращается к религии?
Почему, обладая умом и проницательностью, Фрейд наивно ставил на науку , излагая мысли согласно которым, в век развития и победы науки, религия – перестанет быть нужной?. Конечно не следует забывать, что Фрейд дитя эпохи просвещения, и все равно, вывод Фрейда кажется несколько странным, поспешным, и недальновидным для психолога.
Некоторые вещи читать у Фрейда даже странно.
Странно то, что Фрейд не понимал, что именно наука, и всевозможные научные достижения ни к чему не приведут человека, кроме как депрессии, или к еще более невротическому состоянию , ибо ни одна наука не отвечает на вопрос о духовном смысле жизни, будь то ядерная физика, или биологическая наука об эволюции. Наука ответит на какие угодно вопросы, как устроен атом, или животное, никогда не ответив на вопрос, как устроена душа, и какое ее тайное предназначение в этом земном мире, передающееся лишь от Бога человеку.
Знание это область мысли, но не область смысла.
Прежде всего потому, что область смысла больше связана не со знанием, а с тайной, а значит и с некоторым незнанием, если исходить из того, что именно область тайны и незнания заполняется любовью и верой, в той мере, в какой они наполняют и жизнь человека смыслом. Конечно, Марта Попова жила и писала в эпоху СССР, так прямо ставить вопросы, (если они к ней конечно приходили, а мне лично кажется, судя по отдельным страницам, что приходили) она не могли. однако, Марта Попова и здесь делает ряд важных замечаний.
В поисках возможного ответа Попова обращается к биографии, и детству Фрейда .
Может быть, мало кто знает некоторые факты из биографии Фрейда, касающееся его детства, в котором у Фрейда была няней одна женщина - чешка, рьяная католичка, которая маленького Фрейда брала с собой на каждую церковную службу. Впоследствии, за какую -то бытовую провинность, эту няню уволили. Родители же Фрейда, не были религиозными людьми , принадлежа к касте «свободомыслящего» буржуазно сословия . Утрата няни могла родить тайную и сложную тоску по религии, которую правда, сам Фрейд старательно маскировал, в том числе и от себя самого. Во всяком случае, вопрос религии самого Фрейда очень даже мучил.
Это следует из его книг и работ ., в том числе и самых поздних.
Интересна пожалуй и критика Марты Поповой «религиоведческих» взглядов Фрейда, в которых он отождествил религию и неврозы, приписав религии невроз навязчивых повторений, исходя прежде всего из христианской службы, в которой очень много молитв и религиозных воззваний построено на многократном повторении одного и того же сакрального словооборота , отдельного глагола, или существительного. Например, во время любой христианской службы , или молитвы, многократно повторяется «Господи помилуй».
Именно в таких духовных заклинаниях Фрейд видел невроз навязчивых повторений.
Как заметила Попова, увлеченный совпадением чисто внешних атрибутов, Фрейд игнорировал качественные различия религии и невроза, в результате чего, аналогия из эвристического и экспликативного метода познания превратилась у Фрейда в универсальный объяснительный принцип, в средство верификации заведомо ложной идеи , согласно которой и неврозы и высшие достижения человеческого духа, включая и религиозную ступень (цитирую Попову без искажений) инициируются общим источником энергией первичных влечений, под коими Фрейд понимал влечения подавленные, негативные или асоциальные, которые запрещались религией и культурой , со временем - приняв форму подобных «навязчивых повторений».
Почему Фрейд ошибался?
Фрейд не проводил грани меж религией, как идеологическим и институциональным образованием и религиозностью как индивидуально - психологическим проявлением, в результате чего, наблюдения над явлением одного уровня были Фрейдом грубо перенесены на качественно другой уровень, а сходство навязчивых состояний и религиозных обрядов было воспринято как доказательство принципиальной общности невроза и религии.
Однако, само это сравнение более чем предвзято и спекулятивно.
Применение аналогии в религиоведческом исследовании требует особой осторожности, поскольку в данной области на выбор объекта уподобления очень большое влияние оказывает субъективный фактор автора, в чем легко убедиться читая Фрейда, заключает Попова.
Создается чувство, что выводы Фрейд постулировал заранее.
Марта Попова интересно писала о том, что случай Фрейда, это случай медика, мечтающего стать философом, и весь дальнейший путь Фрейда это странное осуществление его мечты . Фрейдизм практически ничего не дал ни науке, ни тем более медицине, хотя, он по своему много что привнес в культуру, в искусство, в философию, как положительного , так и дурного .
Это влияние на культуру особенно прослеживается сейчас.
Основная ошибка Фрейда по мнению Поповой состояла в том, что будучи очень одаренным , и много замечая верного и по своим временам смелого, Фрейд не мыслил человека исторически, мыслил его слишком природно , как не видел он и социальные связи, формирующие личность человека, человек остался во взгляде даже самого зрелого Фрейда существом досоциальным.
Хотя, в подобном взгляде лежал и пессимизм Фрейда, отчасти прозорливый.
Как заметила Попова, Фрейд биологизировал психологическое, и в то же время психологизировал социальное, выводя родовое из личного и отдельного, а общественное из индивидуального. Все открытья Фрейда, как замечает Попова это ходячие истины середины и конца 19 века , (времени иррациональности и пессимизма, от некоторых идей Руссо, питающих 19 век, до Шопенгауэра ) которым Фрейд, тем не менее, смог придать новый , оригинальный вкус , к тому же придав этим старым ,и ходячим истинам, которые мы лишь сейчас рассматриваем как нечто оригинальное, новую научную или культурную форму.
Хотя, нельзя не отметить что некоторые его наблюдения были проницательными.
Даже в насквозь дилетантской книге Табу и Тотем, Фрейд высказывает отдельные точные замечания, касающиеся психики детства. Но как только Фрейд пытается универсализировать свои наблюдения, выводы его кажутся натуралистичными, а подчас и нелепыми. В конце концов, даже его знаменитая история о братьях, которые убили , а затем съели своего отца, (после чего испытали комплекс вины и неожиданно всплывшие нежные сыновьи чувства) больше напоминает психоаналитический анекдот , чем реальную историю.
Как бы не было велико сходство, табу все таки не невроз, замечает Попова.
В отличие от невроза, табу имеет не сексуальное а социальное происхождение, то есть иницииировано социальными влечениями которые произошли от слияния эгоистических и эротических компонентов. Однако, в ряде мест Фрейд не только прав но и глубок, когда замечает что негативные агрессивные желания у современного человека не слабее, а даже сильнее, чем у дикаря, как прав он и в том, что не страх перед демонами - является корнем табу, а что -то более сложное, по отношению к которому этот страх является вторичным.
Верно ставя проблемы, Фрейд не всегда их правильно решает, заключает Попова.
Нужно отметить, что Попова пишет это все доказательно, исследования ее довольно фундаментальны, (не в меньшем смысле чем у Мишеля Фуко) в голословности ее не упрекнешь, даже если , ее точка зрения "по советски" предвзята.
Чтобы я заметил в самом конце своего очерка?
Удивляет уровень исследований Марты Поповой, для эпохи СССР не только смелый, но и широкий и точный. Все- таки, не в последнюю очередь подобная глубина и точность связана с сильной школой советского марксизма. Кроме того, что марксизм дисциплинирует ум, марксизм не сужает какие либо казалось бы далекие от него культурные исследования, а расширяет их, в этом смысле являясь учением по настоящему универсальным.
Ценность марксизма становится особо ощутимой , в наш век, когда мы марксизм потеряли.
Когда я читал книгу Марты Поповой, почему то мне вспомнились слова священника Александра Меня , писавшего о Будде, и о том, что странно, что Индия равнодушная к своим святым , и многих святых забывшая, не забыла Будду. Вспомнилась мне эта мысль потому, что нечто похожее я бы отнес и к России, и даже к позднему СССР.
Сколько глубочайших, советских философов нынешняя Россия забыла.
Среди забытых имен – имена таких выдающихся философов, как Ильенков и Батыщев, не говоря о Нелли Мотрошиловой. Но об этих философах можно хотя бы что то узнать в интернете. О Марте же Повой я к сожалению не нашел никакой информации в интернете, даже скудной. Тем не менее , радует то что книги ее в интернете есть, их можно читать.
Было бы все таки, странно, если бы ее книги забыли.
Если я и благодарен эпохе СССР, то прежде всего за ее удивительных авторов, и именно в среде философии, всех имен мне к сожалению даже не вспомнить. Я бы даже сказал, что гения, или хотя бы просто большого автора красит не только память , но и забвение.
Ибо, вечное это не то что мы вечно помним, а то, что возникает из забытого
