В 1942 году на Миусском участке фронта наши части вели тяжелые бои. Немцы яростно наступали, постоянно бросая в атаку мотопехоту. С большими потерями они сместили наши части... Командир 78 бригады отдал приказ занять стратегически важную высоту Н в зоне противника.
- Ночью 21 апреля левый фланг бригады вступил в бой с нацистскими войсками. В это время на правом фланге, прикрываясь темнотой и утренним туманом, рота советских солдат с двумя бронетранспортерами и двумя 45-миллиметровыми пушками смогла перебраться через Северный Донец и штурмом взяла высоту Н.
- Сразу же на эту высоту был направлен старший радист сержант Ефим Тягушев и его помощник Иван Козулин. Радисты устроились на склоне высоты в замаскированной дзоте, оставленной нацистами. Тягушев настроился на волну командного пункта бригады.
Рассвет наступал. Из влажной земли поднимался туман. Тягушев внимательно рассматривал позиции противника. Перед его глазами открывалась широкая панорама системы укреплений и коммуникаций, по которым противник снабжался боеприпасами и техникой. Вскоре связной Сашко Радченко, передавший сообщение от артиллерийского наблюдателя, подбежал к радистам.
- Сашко заметил скрытую за лесом батарею противника. Он передал информацию Тягушеву, а тот — на командный пункт.
- Когда пушки врага взорвались, а Тягушев доложил об этом в командный пункт, ему сказали: "Вы молодцы! Продолжайте в том же духе!"
Солнце, восходящее над покрытой туманом долиной, быстро распространило свет. Ефим Тягушев вышел из сырого и задушного дзота. Когда он пришел на полянку, увидел, как лучи зеленого солнца проникают сквозь зонтик одуванчика, окрашивая его в огненные оттенки.
- Тягушев вдохнул ароматный воздух и потянулся к ветке дикой вишни. Под его рукой взлетела пичуга, она закружилась над его головой и издавала тревожный свист. Раздвинув кусты, Тягушев обнаружил маленькое гнездышко с пёстрыми яичками...
- Внезапно, в непосредственной близости от дзота, раздался взрыв снаряда. Грохот отразился в микрофоне.
"Что происходит, сержант?" - спросили из командного пункта.
Сашко, обессиленный и возбужденный, ворвался в дзот: "Товарищ сержант, нацисты наступают со всех сторон, они идут за танками... Рота требует огня в поддержку..." Тягушев предоставил обстановку на командный пункт и передал координаты.
"Сообщите командиру роты, чтобы они не сдали высоту N!" - приказали с командного пункта.
Солдат выскочил из дзота.
Снаряды нашей артиллерии ложились все ближе к вершине высоты. Немецкие танки, за которыми наступали цепи пехоты, сжимали роту отважных солдат.
- Советские солдаты защищали каждый дюйм земли. Атакующие наносили им значительный урон. Однако командование нацистов не обращало внимание на потери и продолжало отправлять новые подразделения для штурма высоты.
- Солнце кренилось к закату, и небольшая группа советских солдат все еще удерживала высоту. Но тут, открывая дверь дзота, появился бледный Сашко. Он сообщил, что ротный погиб в рукопашной схватке, высота была захвачена нацистами. В наступившей тишине дыхание казалось предательски громким.
Если высота находится в руках противника, то почему нацисты не показываются у дзота? Неужели они не подозревают о наличии выживших советских солдат? Возможно, они решили, что на высоте никого не осталось. Однако рано или поздно они обнаружат радистов. Такие мысли посещали Ефима Тягушева, и он тихим голосом поделился ими с товарищами.
Окруженный двумя сослуживцами, с автоматами в руках, Иван Козулин и сержант приникли к амбразуре. Они решительно смотрели через нее, готовые защититься от любой угрозы.
- Не прошло и минуты, как Иван толкнул сержанта локтем и указал ему взглядом: "Смотри!" Всем троим открылся вид на группу нацистов, состоящую из пятнадцати человек. Они укрывались за кустарником, наблюдая за позициями 78-й бригады.
Тягушев коротко бросил: "Уничтожим их!" Три автомата разом открыли огонь по группе нацистов. Радистам удалось рассеять и уничтожить часть врагов, которые были разбросаны по небольшим группам. Однако вскоре до них донесся топот ботинок возле дзота.
- Затем раздалась чужая речь. Нацисты, очевидно, совещались о своих дальнейших действиях. Вдруг дула автоматов высунулись из амбразуры и пули зашкрябали стену, не причинив вреда радистам.
- Тягушев подал знак своим сослуживцам не отвечать на огонь. Нацисты несколько раз обстреляли их дзот, но связисты не отвечали. Видимо, это смущало гитлеровцев, и они стали громко заговаривать и смеяться над радистами.
- Внезапно из амбразуры высунулась нацистская пилотка. Тягушев быстро выстрелил, и вражеский солдат упал. Остальные нацисты, испугавшись, разбежались в разные стороны.
Опять наступила мрачная тишина. Вскоре связисты услышали над собой грохот десятков ботинок. Но немцы не решались показываться в зоне обстрела.
Они кричали: "Сдавайтесь, красноармейцы!" Однако, в ответ радисты только отвечали автоматными очередями.
Тягушев стоял у края амбразуры, тесно примыкая к стене. Ему был виден участок склона. Немцы затаились, задумывая что-то коварное.
Наверху немцы заторопились и раздался гул криков: "Рус, сдавайся!", "Рус, капут!". Пули автоматов градом обрушились на амбразуру.
- Нацисты силой пытались проникнуть в дверь и жестоко били по крыше дзота, не переставая повторять: "Рус, сдавайся!".
- В этот момент у Тягушева голова была ясна и его мысли работали быстро и четко. Радист вспомнил свою клятву сохранить связь до последнего.
Сжимая микрофон в руке, сержант повторял: "Боёк, Боёк! Я - Весна, я - Весна!.."
"Сейчас мы покажем им, кто здесь главный, уроды!" - сказал Тягушев и объяснил: - Я привлекаю огонь на себя. Если кто-то не согласен, может выйти из дзота. На мгновение воцарилось молчание. Сашко тяжело дышал, раскрыв глаза, видимо, не понимая сразу значение сказанного.
"Прощайте", - тихо ответил Иван Козулин, снял пилотку и вытер пот со лба.
У Саши Радченко слезы начали катиться по его щекам. Он проглотил их, отвернувшись от товарищей, с грустью глядя в пол. Затем он вдруг приподнялся и также тихим голосом сказал:
"Прощайте!" Трое солдат замерли в крепком объятии. В микрофоне раздался знакомый голос командира артиллерии:
"Сержант, вы просите огонь на себя?"
"Так точно", - подтвердил Тягушев. - У нашего дзота много нацистов. Дайте мощный залп...
В микрофоне послышалось тяжелое, прерывистое дыхание, затем голос:
"Прощайте, сержант", - промолвил он и закончил: - Прощайте, родные!"
Земля дрогнула с грохотом, будто вулкан ее разрывал. Радистов швырнуло из стороны в сторону, стены дзота тряслись. Среди раскатов взрывов раздавались безумные крики нацистских солдат.
- Ефим Тягушев, крича и не обращая внимания на боль, бил своим лицом о стену дзота. Он был совершенно ослеплен, когда тяжелый снаряд врезался в крышу, сотрясая дзот.
- Взрывная волна откинула Тягушева в сторону. На мгновение, перед тем как погрузиться во мрак, он увидел последние лучи уходящего солнца.
- В командном пункте раздался ужасный грохот взрыва, который передался по микрофону.
"Ну вот и все," тяжело вздохнул командир, встал, снял фуражку и замер в минутном молчании.