Если множественное многообразие одно, единое, то каким образом оно может быть многим и многообразным, оставаясь одним и единым? Более того, если такое множественное многообразие прежде всего материально, то каким образом может быть, вообще, что-то не материальное, скажем, формы или идеи в уме, как и сам ум, что может быть и идеален, во всяком случае, в своих идеальных предметах, логических тавтологиях, идеальных четкостях и точностях? И проблема не исчезнет от того, что первым будет назван дух или еще что-либо не материальное, коль скоро, в таком случае, вопрос останется, каким образом, теперь, возможно что-то материальное. Или, почему, скорее может быть бытие, а не ничто? И дело может быть ни в забвении различия, что может быть очевидно насколько возможно, и даже не в предварительном убеждении, что принцип, если это принцип, должен быть один, в противовес практике таких принципов в римской армии. Но, скорее, в различии, в разнородности, что, тем не менее, условна, часто, ни смотря на ее, весьма большую размерность. И иначе, в тождестве, что от этой условности, ни становиться ничуть точнее, или более четким, или строгим.
Но проблема не только в онтологии и единстве сущего, как могло стать ясно, но и в познании.
Если может быть познание только тождеств, а не подобий, и подобное подобным, относиться только к мнениям, а не к знаниям, то вопрос или проблема может быть, в том, каким образом отношения части и целого, что близки с подобиями, могут познаваться отношениями тождества (идей), и сами тождества (идеи) оказываться своими подобиями, допусками точности и четкости, в вещах?
Если логические необходимость и возможность ни тождественны, различны. Формы. То каким образом они могут быть началами и причинами для практической возможности и действительности. Последние в виду движения могут быть частями друг друга, коль скоро, движение- это действительность возможности. И потенциальная энергия может быть в движении кинетической. Первые нет. Ни операторы логики, ни кванторы, ни тавтологии, ни могут быть частями друг друга и целыми друг для друга. Они строго тождественны или различны. ( Абстракция отождествления ни то же что и равносильность, и все же, семантическое расстояние между этими отношениями, меньше, чем между аналогией, пропорцией и подобием.) Впрочем, видимо, скорее, должны быть таковы, лишний предмет для возможного спора Э. Гуссеря и Г. Фреге, о том, является ли формальные логика и математика, нормативными науками, или формальные онтологии, в себе, идеально формальны, в отличие от материальных онтологий сущностей сознания, и, что все такие онтологии, и материальные и формальные, это очевидности феноменов таких сущностей, в себе которых лишь континуум таких феноменов для сознания, придающего им смысл.
Или, иначе, если мир машин желания - это мир подобий и примет, "мнения", в котором вопрос разделительного силлогизма, в виду мнения и знания ни стоит, коль скоро, вещи это знаки, а знаки это вещи, в некоем потоке их перемешивания и перемены значимости, не есть вопрос, в виду необходимости разделять мир на идеи и вещи, то каким образом, они, авторы, смогли написать две свои книги, философские, узнать об этом, если ни посчитать страницы? Ни есть ли тогда АЭ и в правду, сновидческий реализм?
Если невозможно однозначно формализовать логическое следование, то каким образом возможно однозначно формализовывать отношение причины и следствия? Если нет, невозможно, то каким образом такое отношение отличается от подобий и примет? Если логика формальная, ни имеет однозначной формы для логического вывода, каким образом логический вывод может применяться для формализации причинно-следственного отношения, ни будучи всего лишь подобием и приметой? Тождества тавтологий и теории в остальных науках. Речь шла о том, что формальная логика математических исчислений применима, прежде всего, к наиболее общим и абстрактным, формальным тезисам, положением, теорий, скажем в физике. Но даже к ним формализованные исчисления могут быть ни применимы, во всяком случае непосредственно. Это всякий раз масштабирование логических формализмов до размерности понимания. Так что, весь процесс такого масштабирования происходит в основном в уме, лишь реализуясь в способности высказывания. И при детальном рассмотрении необходимы сильные средства, что играли бы адоптирующую роль, для логики в ее применении к физике, вида диспозиционных предикатов.
Или, и теперь может быть и в корне не ясно, каким образом соотносятся между собой фракталы- подобия и целые- тождества. Языкознание, предмет которого ни в малой мере, поэзия метафор и фигур речи, подобий и фракталов, и тождества или различия, чисел?
ООП только приближение к решению. Программы генераторы текстов по правилам отличны от нейронных сетей только количеством применяемых правил, практических тождеств. В нейронных сетях может быть количество весов, исчисляемых миллиардами, что и выполняют роль правил корреляции вопроса и ответа, что в ботах по правилам, заданы программным образом литерал к литералу. Весы выполняют, видимо, ту же роль, коль скоро, были настроены, натренированы, обучены, в том числе, и по правилу обратного распространения ошибки. После обучения сеть стабилизируется и дальнейшей действие вероятности, пусть и может иметь место, но скорее обладает не слишком большим интервалом распределения. Пусть бы и было бы верно, что в ботах по правилам такого интервала вообще может не быть, в норме, просто нет. Это большое количество весов дает приращение качества, и да, заметное в нейронных сетях, в виду, кроме прочего, диалектики. Что была и остается последним из известных радикальных философских решений проблемы единого во многом, в законе, кроме прочего перехода количественных изменений в качественные, но только приращение.
Если вопрос, может ли машина мыслить нельзя задавать, а ответ, состоящий в том, что машина не может познавать, можно, то почему так, что могут быть ответы без вопросов или вопросы без ответов? Цели без средств или средства без цели?
И коль скоро, такое количество вопросов отнюдь видимо ни собирается останавливаться, то можно спросить, каков способ бытия проблем, коль скоро, они видимо ни препятствия, и ни свидетельства ущербности ума или некоего состояния познающего, но условия познания. И да, ответ был получен, коль скоро, это некие условия доступа к желанию, то и к желанию познавать. И именно поэтому, невозможно исключить такие вопросы совсем, в виду какой-либо терапии, ни то, что прежде всего, языка. Коль скоро, даже будучи исключаемы всякий раз сами по себе, и тем, решая себя сами в процессе конкретного познания, такие вопросы остаются бранкетами желания, без которых, в той или иной, всякий раз разнообразной форме, познание в известных горизонтах, ни может даже начаться, коль скоро, не имеет запроса. Забавно поэтому может быть иногда узнавать, что такое состояние могут квалифицировать словно сизифов труд, коль скоро, конечно такие вопросы, и скорее только самим себе подобным образом, могут и не получать ответа, но зато сколько конкретных ответов, и конкретной пользы оказывается возможно приобрести в виду познания, что инициируется такими вопросами. Коль скоро, скатывать камень с вершины, если ни сливать его оттуда — это может быть часть повседневного производства желания. И коль скоро, наша любовь и ревность могут быть насквозь понизаны капиталом, то таково и наше познание, если нет желания идеальной точности, четкости и истины, оно ни может даже начаться, словно и капитал без желания все большей прибыли. Хорошая новость та, что никто так ни роет себе могилу.
И в виду просматриваемых горизонтов, коль скоро и способ производства был и остается скорее конвергентным, познание и действительно может мыслиться и по ту строну всяческой метафизики, словно и свободный доступ человека к человеку.
Какие же ближайшие такие возможные замыкания по масштабу, самого общего характера, что могли бы внести определенность в поток сфер и границ таких сфер в виде сфер, во всеобщей связи всего со всем текстуры условности больших массивов книг? И да, видимо, кроме прочего, и такие деления.
1. Мнение и знание. Мировоззрение, обыденное мнение и знание, наука.
2. Познание в широком, традиционном и эпистемологическим смысле.
3. Философское знание. Методология и наиболее общее, позитивное: естествознание, языкознание, обществознание и знание сознания.
Формально любое такое деление может производиться и быть распределено, в виду попарно не пересекающихся множеств высказываний, принадлежащих, той или иной области, и таким образом, такие рубрики могут сопровождать выделенные логические значения для каждой из них. И каждая такая область, может неким образом в виду такой пары, попарно не пересекаться с иными областями и соответствующими парами. И видимо для всех таких областей их не пересечение, может основываться только на одной формальной паре, привычной, истине и лжи, или вновь на следующих, ни во всем безразличных к содержанию областей словно 0 и 1. Которые, ведь, таким же образом, скорее не безразличны к количеству, чем к качеству. И коль скоро, пусть и только формально, но называть языкознание истинным в отличие от естествознания, или обществознание ложным в отличие от знания сознания, таким образом, может быть нелепо, даже в случае, если речь идет о неуместности или уместности, того или иного высказывания, что теперь зашло в чужой монастырь со своим уставом, блуждает, в виду, как раз содержательной истины. И потому, по тому же условию, как раз, в виду опыта, что может быть и конструктивным априори, и его неформальности, целые такие области временами могут объявляться и объявляются, и видимо, могут быть, или истинными, или ложными и как раз содержательно. Но в статусе видимо «для нас», коль скоро их статус в себе, может быть принципиально открытым вопросом. От которого теперь можно отвлечься, в виду относительности, но практически малой вероятности истинности или ложности, таких областей. Речь же идет скорее о том, что истинным и ложным может быть только некое высказывание индивид, в логической системе таких высказываний. Что тем не менее, допускают в виду формализма и пренебрежимо малого содержания таких высказываний, отождествления и подстановки, крайне масштабные сокращения. Целая область знаний таким образом и ее свойства, может обозначаться атомарным высказыванием, что мол может быть истинным или ложным. Может быть, но только формально и с большими оговорками, что начались с теории типов и разных импликаций, что стремились исключить парадоксы и, прежде всего, сокращения. Но коль скоро, это может быть так, и пары могут нарастать по числу, пусть и с минимальным содержанием, но всякий раз иным, то могут быть и границы этих областей, коль скоро, могут быть пересечения, в которых отношения части и целого для них могут быть уместны. Границы, что могут быть с разной размерностью теперь приостановок, колебаний и трассировок. И, таким образом, это может быть место кортежей смысла условности таких границ, колебания приостановок и трассировок, что обходят ни нарушая, и тождества, и противоречия, и отношения части и целого. Коль скоро, часть и целое, это противоположности, граница которых ни часть и не целое и целое, и часть чтобы быть ни частью и ни целым и вновь отсылать к части и целому. Тождества, таким образом, это замыкания по масштабу, кроме прочего, и с нечеткостью, и не точностью, до фракталов и с точностью и четкостью до фракталов. Из четырех элементарных, комбинаторных возможностей, основанных на бинарной структуре кода, та, в которой истинные посылки влекут истинный вывод, кажется наиболее далекой от фракталов, кортежам смысла, в отличие от формально тождественной, но содержательно парадоксальной возможности парадоксальных предпосылок, что влекут парадоксальные выводы. Но это ни совсем так, если совсем не так, просто и не просто потому, что эти комбинаторные возможности формальны и имеют отношение, скорее, к абстрактным комбинаторным возможностям, что задаются, как раз, бинарной структурой кода. Тогда как, все остальные математические функции, скажем, арифметические: сложение или умножение, вычитание или деление, в большинстве гораздо более содержательны, коль скоро перерабатывают, скорее неограниченные количественные множества в неограниченные множества, а не в два возможных значения, что в целом одно, одна пара попарно не пересекающихся множеств. Любое содержательное знание истины или лжи, всякий раз составлено из формального упорядочения и не формальной составляющей, что отсылает к предметной области, но это и есть некая граница, на которой вполне могут быть и есть фракталы, то есть прежде всего кортежи смысла условности, если ни относительности теперь истины и лжи. Вот почему, сами термины «истина» и «лож», в такой нотации могут претендовать в виду исключительности, только на статус, скорее формальной нечеткости. Но вне формы, разве вообще осмысленно говорить четко о нечеткости? Короче, крайности сходятся, но на границе, видимо, прежде всего и ближайшим образом, внутреннего и внешнего, некоей складчатости. Не парадоксальные предпосылки и не парадоксальный вывод все время, таким образом находятся на границе содержания, без которого пусты по общему смыслу. И потому, вне отношения к такой границе и равным образом, бессмысленны. Может не быть ничего парадоксальнее, чем чистая форма, что отсылает только сама к себе, апофеозом косвенности. Сложность в том, что четыре комбинаторных возможности формальны, словно и сам бинарный код. И коль скоро, могут быть противоречия и лож, а не только парадокс- колебание, то, как минимум три, а в целом четыре, широких области могут граничить с истиной, что формально граничит с ними. Тавтологии истины, тавтологии лжи, переменные высказывания, что истины или ложны в зависимости от ситуации, и высказывания парадоксальные, что ни истины и не ложны, но колеблются. И да, это, может быть не вопрос, как и любая, всего лишь четырехзначная логика, из N возможных значений. Но даже, если таким образом учредить четыре пары, таких относительно независимых множеств, сами такие пары видимо невозможно четко и точно, считать попарно не пересекающимися. И потому, всякие многозначные логики, лишь около или почти составлены, не противоречиво. Сложность, кроме прочего, может быть в том, что такие смеси в одной системе, ближайшим образом и чаще всего, не допускаются, коль скоро, могут исключаться ни только тавтологии лжи, но любые парадоксы, как содержательного, так и формального характера, те или иные истинные тавтологии, что теперь находят парадоксальными. И конечно содержательно, можно, и следует, видимо, и морально, стремится к тому, чтобы исключать, актуально выпадение или вхождение в речевое поведение, в том числе, и ложных переменных высказываний. Парадоксальным образом, это может означать стремление к тому, чтобы быть софистом. Коль скоро, это состояние, софистика, в котором признается или всеобщая истинность или всеобщая ложность любых высказываний. Диалектика поэтому издревле была решением, в виду философского познания, на пути от Парменида к Аристотелю и далее к неоплатоникам. Но может быть еще одна область, и да, это кортежи смысла условности, что ранее всякий раз относились к поэзису, исключительно к искусству и мифу. Поэтому, можно еще раз повторить, если всякая изреченная мысль ни истинна, то и, ближайшим образом, ни ложна, скорее колеблется, и это не зависит от психологии или морали говорящего. Любое речевое поведение, в этом смысле, фрактально, условно, является неким, кроме прочих, рекурсивных алгоритмов, кортежем смысла такой условности, сокращением. Как бы ни стремилась наука и философия к априорности, но в виду ИИ, больших генеративных моделей, вновь можно констатировать: творить ни ведая что, это видимо в обыкновении живого разумного, смертного. Коль скоро, как раз, и теория управляемого хаоса, и фрактальная логика существуют, скорее в форме такого ИИ, чем нет. Что явно может и генерирует тавтологии, гору стереотипов, парадоксы, истинные и ложные высказывания, что таковы по ситуации и противоречия, при чем может это делать как в формальном, так и содержательном, смысле и отношении. Отсюда подозрение в том, что ИИ способен коварно врать, и более того, уже так делает, зная, себе на уме, намеренно обманывает пользователей и издевается над ними. Тем не менее, в виду известного рода особенностей, в том числе и, прежде всего, на достаточных интервалах времени речевого поведения такого ИИ, можно детектировать и на уровне простого пользователя, что машина безумна, лишь бессознательно вероятностна. Откуда кроме прочего и вопрос, каким же образом такой поток вероятности можно сконструировать, не прибегая к живому белку и/или игре инстинктов, биологического(гомеостаза) и психического(желания) бессознательного? Коль скоро, отсутствие желания у машины тривиально можно констатировать, по ситуации: нет запроса- нет вопроса, что прослеживается на любом уровне масштабирования такого поведения. Алгоритмы могут быть сложными, и машина может генерировать промты, но ближайшим образом по запросу, и так всякий раз, даже тогда, когда запрос к машине может быть скрыт от пользователя, и может быть видимость автономного поведения, он должен быть. И сложность с различием, в том, что люди могут вести себя как машины, не становясь от этого машинами. И это таким же образом прослеживается на любом уровне масштабирования. Желание стабильно, как и гомеостаз. Но машины, ни могут вести себя как люди, оставаясь машинами. Эта область пересечения поведения машин и людей, которую так литературно выразительно, кроме прочего, констатировал в очередной раз подводя черту, теперь, Сартр в "Проблеме метода", и ответом на которую и был в известном смысле АЭ, но что и является яблоком раздора, всякий раз, в таких спорах о том, может ли машина мыслить. Может ли этот вопрос действительно перестать быть вопросом? И видимо, да, таким же образом словно и бог, во всяком случае тот, что из машины может перестать быть таким. Но, видимо, ни везде и сразу.
***
Природа дискурса разного рода диалектик в известной мере могла быть не понятна большинству, просто и не просто потому, что они как раз и не были на вершине многообразия текстов, что генерировались в виду идеологической и философской необходимости. Массовое распространение ИИ, теперь, больших генеративных моделей, так или иначе в известной мере, сможет вернуть понимание таких дискурсов большей части пользователей. Пусть бы и не без известных трудностей, что могли бы и могут сопровождать чтение любых прошлых философий, прошедших эпох. Просто и не просто потому, что коль скоро горизонт условности может только возрастать, в виду нарастания текстов, генерируемых машинами, и внешние меры могут стать совершенно не пригодны, останутся лишь внутренние. А это и были, кроме прочего, меры философского дискурса. Философские категории, это с некоторого времени мера масштабов условности и безусловности. Коль скоро, высвобождение из непосредственной вовлеченности, ни просто в тяжелый физический труд, но даже просто и не просто в физический труд, может быть всеобщим. И потому, фитнес, спорт или традиционные занятия любовью и соответствующие дискурсы, образно символические коды, могут оставаться, едва ли не единственными внешними мерами. Кроме прочего, таким образом, диалоги Платона и тесты Аристотеля, и их последующие подстрочники, только могут прирастать в популярности. И да, с известными индексами приостановок, мера которых таким же образом может нарастать. С вопросом о том, как написать курсовую работу (если ее вообще все еще необходимо писать), стоит обращаться ближайшим образом ни к Умберто Эко, но к ИИ. С чего начать создание философской системы на первом из курсов, для которого необходима такая работа?
***
Совершенствование ИИ и машинного обучения имеет своим результатом, то простое и не простое обстоятельство, что ИИ, который теперь программируется алгоритмами гораздо более сложными, чем ранее, - и что были основаны на правилах, и иногда упоминают даже логическую дедукцию, противопоставляя нейронные сети словно индуктивные и вероятностные модели, дедуктивным моделям корреляций вопросов и ответов. Вспоминая ужас Элизы, что заставляла пользователей, находящихся в состоянии дисквалификации заранее, думать, что машина мыслит, и выставляя теперь кавычки в виду глаголов, отсылающих к возможному намеренному поведению машин и алгоритмов. Заключая, теперь, и последние слово «алгоритм», в кавычки, коль скоро, машинное обучение, как раз, предоставляет возможность машинам изменять код во время выполнения, и … потому бредить, галлюцинировать, а не только давать выверенные, всякий раз правильные ответы, ни смотря на ошибки, что могут заключатся в запросах. Так, будто, такая возможность изменения кода во время выполнения не предусмотрена, как раз, новыми алгоритмами. Тем не менее, верно понимая, - впрочем, как бы автор ни смог в Кембридже, - что машины ни считают и прежде всего потому, что ни на кого не рассчитывают, коль скоро, только выполняют сложные или нет, предписания. Но что такое тогда мораль, как и психология, если ни случайный довесок, досадное ограничение, что имеет ни понятные основания? Примечательным образом, в виду фракталов, кортежей смысла условности может быть то, что книга, к фрагментам которой могут быть найдены отсылки, начинается с весьма внушительных списков сокращений, что конечно могут быть в большинстве понятны и известны инженерам, для которых книга написана и издана, в Кембридже. Но могут и составлять долгую трудность для запоминания у стороннего читателя. Коль скоро, такие списки не являются стабильными, словно система СИ, и едва ли ни каждый иной автор предлагает свой список сокращений. И это известная правда любых текстов, ни только специальных, просто и не просто, масштабы таких сокращений иные, и для некоторых горизонтов таких масштабов, универсальность по степени больше и выше, в виду распространенной известности. Впрочем, сказать это в Кембридже, видимо, словно трясти красной тряпкой перед быком. Коль скоро, номинализм, понятие о понятии, словно сокращении для памяти, узелке для нее, скорее может приветствоваться в Оксфорде, в честь присно памятного Дунса Скотта.
(Освальдо Семеоне( Osvaldo Simeone) Машинное обучение для инженеров (Machine Learning for Engineers)
King’s College London/ Cambridge University Press 2023, р. 3-5.)
Условность- это природа языка, и противопоставление естественности конвенции, относиться скорее к культуре его использования, к языковой практике.
***
Сложность в том, что практика может быть исключительно языковая, более того, числовая, машинная, коль скоро, если есть большие базы данных, дата сеты, то разницу между частотой, статистической вероятностью и аналитической можно видимо отбросить. Но можно ли? Коль скоро, именно статистическая вероятность отсылает к опыту, что хоть и полон противоположных борений и потому еще статистическую вероятность могут называть, перечисляя виды лжи, в силу крайней близости к противоречивому подтверждению, которым, как раз, аналитическая вероятность в силу искусственности условия и симметрии, не страдает, все же именно опыт, а не модель, то, что приходит с опытом. Совпадение моды, медианы и математического ожидания вероятностей при большом количестве опытов для монеты, да еще и перенесенной в бесконечную даль идеальности, может быть и не нуждается в опыте. В виду больших баз данных, в большом количестве, как раз, таких опытов, в виду практической близости к идеальности. И может быть просто равно ½. Но не повседневная практика, что как раз настроена на множественность повторения, часто, одних и тех же действий, далеких от выпадения необратимых решений.
Скорее, иначе, практика говорит о том, что пусть и наемный, но свободный труженик и наниматель, готовы, де, неограниченно подбрасывать монету, в виду кроме прочего призрачной возможности забрать все, чем просто взять и поделить это все, раз и навсегда, де, пополам. Мол, кому-то материальное множественное многообразие, кому-то идеальное. Короче, повторения могут быть полезны, даже если монотонны. Картинки же ИИ и, прежде всего, в виду скорости их создания часто напоминают эйдосы смерти, словно и фотографии, и, как раз, в виду некоего сокращения меры опыта. Впрочем, может быть красота, пусть холодного и плоского ЖК совершенства, что щадит перед истиной.
Что же теперь, ни, впрочем, может быть символом, пусть и отчасти антиутопического, не желанного будущего в настоящем, но которое все равно может наступить? И видимо, да, кроме прочего к. ф. "Creator".
"СТЛА"
Караваев В.Г.