Русь в эти годы оставалась ярко выраженной аграрной страной (коль скоро можно употреблять этот термин по отношению к средневековым странам, в каждой из которых преобладало земледелие) с чрезвычайно высоким уровнем и удельным весом промыслов. В русском городе, как и в годы монголо-татарского ига, отсутствовал целый ряд отраслей, по современной терминологии, тяжелой и легкой индустрии.
Совершенно отсутствовало сукноделие — одна из ведущих отраслей ремесла средневекового города Северной, Южной и Западной Европы, сравнительно слабо были развиты некоторые добывающие и металлообрабатывающие ремесла, в том числе литейное дело. Поскольку Русь в конце XV—начале XVI в. не располагала ресурсами благородных и цветных металлов, естественно-географические предпосылки для развития металлообрабатывающих ремесел отсутствовали.
Состав русского экспорта оставался вполне традиционным. Ведущее место в нем по-прежнему сохраняли два товара — пушнина и воск. От конца XV в. (1492—1496 гг.) сохранились любекские таможенные книги, крайне неполно отражающие торговлю с Русью в силу тех политических осложнений, которыми характерна была обстановка середины 90-х годов. Из Риги экспортировалось 5% пушнины и кож, поступавших в это время в Любек, из Таллина — 52%, воска —Соответственно 22 и 73%. Таким образом, весь любекский импорт воска был русского или литовского происхождения.
И в стоимостном выражении вплоть до конца XV в. эти товары преобладали в экспорте Таллина. В поставках Таллина Любеку 1492—1496 гг. воск составлял не менее 70% стоимости товарной массы, на судах из Таллина, терпевших убытки от налетов датского каперского флота в 1490—1507 гг., на воск приходилось не менее 20%, а иногда и 50% потерь любечан. Такая же структура экспорта характерна для Риги: в Любек из общего количества товаров экспортировалось 60% воска. Следует отметить колоссальную разницу в цене воска и других товаров (воск был, например, в 20 раз дороже соли, как об этом можно судить по полоцким грамотам конца XV в.), поэтому соотношение товаров по стоимости неточно передает их реальное соотношение — по весу, объему и т. д.
Пушнина — постоянный товар различных ревельских и дерптских купцов. В 1483 г. Готшалк Реммелинкроде закупал в Новгороде бобров для даров датскому королю Гансу. Дерптский купец Генрих Луле в мае 1506 г. оставался должен рижанину Генриху Моллеру 12 тысяч 12 сороков ласки. Среди товаров гданьских купцов, ограбленных датчанами около 20 июля 1506 г. в окрестностях Таллина, было довольно много русских мехов — 81 шкурка куницы, 520 шкурок чистой белки (schone troynissen), 400 шкурок горностая.
Судя по сортам пушнины, вся она происходила из Новгорода или Пскова. В письме ревельского городского совета датскому королю с просьбой вернуть задержанные в Зунде товары значатся и русские товары: 7500 шкурок ласки на корабле Иоганна Критманна, две бочки пушнины и сало на корабле Вильгельма Иогансса, две бочки пушнины на корабле Иоганна фан дер Слюша. Ревельские бюргеры поклялись, что «вышеописанные ласки, а также белки, а также сало выменены и куплены в Дерпте у русских, а не шведские товары».
Белку вывозили русские и из Ивангорода. В 1496 г. в городе; находилась масса пушнины (в том числе и соболя), которая досталась шведам. В 1525 г. Латуш, отец Истомы, вез в бусе 10 тысяч красной белки, лисью шубу. Главным товаром в Нарве, судя по высказываниям ганзейских представителей, в 20-х годах оставалась пушнина: «Если бы Нарва была такой же величины, как Кельн, вся Ливония имела бы достаточно пушнины».
Предприимчивые ливонцы в 1503 г. привозили из Выборга в Таллин меха горностая, белки, речной выдры. Несмотря на затруднения, которые испытывала в это время русско-ганзейская торговля, в Любеке начала XVI в. по-прежнему продавалась русская пушнина. По свидетельству Олая Магнуса, «их (русских) товарами являются очень дорогие шкурки и меха всех сортов, такие, как соболь, куницы и другие, называемые по-итальянски dossi (белки)». Купцы покупали ее не только у карел, на севере Русского государства, но и у финнов и лаппов. Вывозились и заячьи шкурки, и лисьи.
Постепенно удельный вес воска и пушнины в ливонском экспорте начал падать. Судя по торговым операциям Г. Сельхорста в 1506—1521 гг., воск составлял 17—23%, меха — 14—19% стоимости товаров, направляемых из Таллина в Любек, а в 1531— 1534 гг. воск — только 8%, а пушнина — еще меньше. Та же самая эволюция происходит и в рижском экспорте. В 1536— 1541 гг. в закупках таллинского купца О. Элерса непосредственно у русских пушнина и кожи составляли только 6,4%. Пушнина, утратившая отчасти значение в русском экспорте через Балтику, продолжала оставаться главным товаром в сухопутном вывозе из Руси.
Даже в годы русско-литовской войны начала XVI в. в Познани продавалась не только смоленская, но и московская белка (mosquer werk). В 1519—1520 гг. ежегодный экспорт белки составлял 0,5 млн. штук, в эти годы вывозились и соболь (60 сороков — 2400 штук), горностай (227 сороков — 9080 шкурок), куница (107 сороков — 4280 шкурок), ласка (25 сороков — 500 шкурок). Велики были и партии пушнины у отдельных купцов. В 1490 г. у 8 тверичей было отнято в Великом княжестве Литовском 37 тыс. шкурок белки, 3000 лисиц, 739 соболей и 160 куниц, а в 1532 г. один только Михаил Шпис не заплатил мыта с 26 000 московских белок, 30 сороков (1200) соболей, 70 сороков (2800) куниц. У вильневца Логина Берестяникова, арестованного в Новгороде в 1532 г., было 48 сороков горностаев.
Русские товары проникали на всю территорию Польши. Как показывают инвентари познаньских мещан, в их быту употреблялись по преимуществу новгородские меха. Московские товары появились и на местном рынке Вроцлава, Кракова, Гданьска и в Чехии. По-видимому, представление о падении экспорта пушнины из Русского государства, и из Новгорода в частности, ошибочно.
Просто пути экспорта пушнины из Новгорода несколько переменились: главным направлением их вывоза стало западное, а не северо-западное. Новгород и в XVI в. оставался школой пушного дела для торговцев мехами во всем мире. Необходимость сохранять Немецкий двор в Новгороде любечане обосновывали тем, что в Новгороде подмастерья («молодые») учатся распознавать меха (pelterie), которые отправляют в Брюгге, Англию и т. д. Русская пушнина вывозилась и на юг. В Каффе продавались меха бобров, лисиц, горностаев и белок и меховые изделия — шубы, колпаки.
В Италии середины XV в. торговлю русской пушниной вели даже сами итальянцы, не ограничиваясь посредничеством ганзейской конторы Фондако деи Тедески или генуэзцев. Известно, что Аристотель Фиораванти предлагал миланскому герцогу шкуры соболей, горностаев, зайцев и белых медведей. Русские дипломаты и купцы, которых они брали с собой, вывозили огромные партии мехов, которые затем распродавали. Известны такие распродажи в Италии и Испании.
Сохранилась запись М. Сануто о распродаже пушнины лицами, сопровождавшими Дмитрия Ралева и Митрофана Карачарова, в том числе большого количества меховых шуб (fodre). Еще более подробные сведения о распродаже русской пушнины, принадлежавшей великому князю, занесены в дневники М. Сануто под 23 января 1500 г.: «Вместе с послами России были и те, кто устраивал распродажу товаров для своего короля на сумму 36 тысяч дукатов».
В конце средневековья — начале нового времени русские меха попрежнему оставались модным украшением костюма бюргера или аристократа. Обычай украшать свой наряд роскошными соболиными мехами вызывал резкое осуждение Олая Магнуса. Оращает на себя внимание на широкое распространение русских мехов среди английской аристократии. Портреты Г. Гольбейна 1526—1554 гг. изображают Томаса Мора, Анну Болейн и других одетыми в русские меха. В Англии в 1510 г. был известен «русский костюм», включавший меховые шапки и меховую отделку. Русская пушнина входила в состав подарков иностранным государям как русских дипломатов, так и зарубежных.
Вторым традиционным товаром русского экспорта был воск. Вплоть до 30-х годов XVI в. воск новгородского происхождения занимал первое место в экспорте таллинских купцов, составляя в отдельных случаях 69,6%. С торговлей этим товаром связано предание, будто в 1496 г. после разграбления и сожжения Ивангорода — первого русского торгового порта на Балтике — по реке из растаявшего воска можно было плыть на лодке. Упоминается воск среди русских товаров довольно часто. Он вывозился не только через Новгород и Псков, связанные по преимуществу с ливонскими городами, но и сухим путем.
Пути распространения воска проследить очень трудно, так как тотчас по вывозе из Руси он терял «национальную окраску». Можно лишь предполагать, что он употреблялся повсюду, в особенности в тех странах, принадлежность которых к католичеству не смогли поколебать даже бури реформации. В начале XVI в. в структуре русского экспорта происходили серьезные изменения. Воск и пушнину стали теснить кожа, сало, ворвань и продукты сельского хозяйства — лен и пенька, продукты переработки леса, в первую очередь поташ.
В 30-х годах XVI в. на первом месте в экспорте из Таллина торгового дома Г. Сельхорста стояли лен и пенька (в 1531—1534 гг. — около 45%). На кораблях любечан, плывших из Риги, лен и пенька составляли не менее 20% стоимости потерь, у Г. фон Дамме (1534—1542 гг.) —более 30% . Из Руси, в частности из Пскова, и позднее поступал лучший сорт льна, известный под названием церковного. В 70—80-х годах XV в. лен экспортировался и в южном направлении — лен и льняные изделия в итальянских источниках известны под названием panni и tele.
Есть прямые данные о том, что в конце XV в. сало в ливонские города поступало из Пскова. Русское сало таллинские купцы везли па кораблях. От русских в Нарве поступала и ворвань. Так, на корабле Хеннига Тегеля, задержанном датчанами, находилось 8 ластов 1 бочка ворвани, купленной у русского в Нарве. В Тарту в это время была устроена специальная браковальня для русского сала и конопли. Правила торговли русской коноплей усложнялись. Запрещалась покупка нечистой- конопли (mit baste), не упакованной как полагается. Наряду с этим, по требованию русских, от чистого товара запрещалось брать наддачи — «довески» (uр- wichte). Бракерам вменялось в обязанность следить за выполнением этих требований и за торговлей чистым товаром.
Об экспорте русской кожи, окрашенной в красный цвет, которую немцы так и называли reusch leder, через Болгарию в Италию пишет Олай Магнус. В Литовском княжестве употреблялись и изделия из кожи: московские седла и уздечки были даже в великокняжеском скарбе. Здесь же пользовались спросом и кони, и охотничьи собаки, и птицы.
Продукты сельского хозяйства и переработки лесных материалов поступали в Европу исключительно северным морским путем, ближайшим к промышленно развитым центрам Европы, нуждавшимся в сырье для развития своего кораблестроения, химической и текстильной промышленности. Произошла некоторая дифференциация торговли: более легкий и дорогой товар, почти непосредственно поступавший в потребление, экспортировался сушей, сырье же для европейской промышленности вывозилось морем.
Немаловажными для динамики состава русского экспорта были и изменения европейского спроса. Развивающаяся промышленность Европы стала предъявлять повышенный спрос на сырье, в особенности на сырье для изготовления кораблей и их оснастки. Резкое повышение спроса на осветительные материалы в Европе, переживавшей период бурного роста культуры, стимулировало экспорт сала и ворвани, а спрос на «химическое сырье» в разных отраслях промышленности облегчал экспорт поташа.
Главной причиной изменения структуры экспорта было сокращение удельного веса промыслов в жизни русской деревни, с одной стороны, и, с другой — подъем сельского хозяйства, ставшего способным поставлять свои продукты не только на внутренний, но и на внешний рынок. Внешняя торговля способствовала расширению товарно-денежных отношений на Руси и в какой-то мере направляла развитие производительных сил.
Одновременно с этим внешняя торговля укрепляла позиции местного купечества, все чаще ездившего в прибалтийские города, завязывавшего связи с местным городским и сельским населением и отправлявшегося через Ливонию в другие районы Центральной и Северной Европы. На съезде 1476 г. в Любеке ганзейские послы торжественно объявили, что «неверные русские в этих самых землях Ливонии... торгуют с немцами и не немцами и без разрешения проникают в небольшие городки...и пользуются не прямыми дорогами, но объездами».
Они требовали, чтобы «была прекращена такая необычная торговля в необычных городах, которую ведут русские с ненемцами». В русском экспорте конца XV—начала XVI в. отсутствовали те товары, которые позднее займут в нем ведущее, место, — хлеб и лес. За все изучаемое время лес. упоминается один раз, да и то речь шла не об обычном лесе, а о карельской березе.
Исследование состава русского экспорта показывает, что последствия монголо-татарского ига не были изжиты в течение всего изучаемого времени. Несмотря на большие успехи экономики, Русь выступала на рынках Европы поставщиком предметов промыслов и отчасти сельского хозяйства.
По материалам: Хорошкевич А.Л. Русское государство в системе международных отношений конца XV—начала XVI в.