Все, я победила. Дима остался стоять на улице , а я прорвалась к себе домой. В принципе все так, как я хотела. Теперь надо держать себя в руках, и делать то, что раньше задумала. Буду привыкать, тем более, что на днях приедет Ирина. И все таки я не очень хорошо поступила, Димон как никак мне реально помог. Неизвестно, сколько бы я Ирку добывала из этого дома малютки, и достала ли бы вообще. Я же сколько по этим опекам бегала, сколько крови свернула сама себе и маме своей дорогой. А Юлия Борисовна , хоть и долго, но помогла. Спасибо и ей и Диме. Но я же тоже сколько его холила и лелеяла, ни в чём ему не отказывала. Так что вроде в расчете. Жаль его. Но и себя тоже жаль. Мне Вити для адреналина хватает.
Мама когда увидела бумажки в папке, аж запела, как умела. Ирка всю жизнь была ее любимой внучкой, поэтому она всех больше ждала освобождения ее из тюряги. Потому что она после первого знакомства с этим учреждением считала, что дом малютки , это тюрьма для детей. Именно по этой причине она ярко отреагировала на возможность возвращения внучки. И сто раз заочно поблагодарила и Диму и Юлию Борисовну. И сказала, что она должна им до гробовой доски. Наивная мама. Я уже за все рассчиталась на десять лет вперед. В общем, спать мы легли почти счастливые. Мать моя приняла коньяка в честь радости, а я для того, чтобы о Диме не думать.
Когда я проснулась утром, я была слегка разочарована тем, что Дима не стоит под окном, не стучит в дверь, ну как то он должен был проявится и доказать, что я ему нужна. Но у Димы были другие мысли про меня и про долженствования. Поэтому он исчез. И я такая, типа мечтавшая об этом, вдруг заскучала. И сильно надеялась что это временно. А через час надеялась на то, что скоро все кончится и я забуду его, а через два часа мечтала о том, что у него закончится терпение и он прибежит за мной. Что мне нужно было? Я и сама об этом ничего не знала, совсем ничего.
А мама , счастливая, побежала в опеку, потому что ей очень нужно было срочно забрать Иру, и не завтра, а вчера. Поэтому задора у нее хватало, энергии тоже, а уж мотивации на таком фундаменте было невероятное количество. Поэтому она отказалась и от моего сопровождения и от моей поддержки. Я была рада за ее настроение, она просто расцвела и помолодела. Она хотела сократить этот процесс до одного дня. Но я повторила ей рекомендации Юлии Борисовны, поэтому она как могла, замедлила себя. Но все равно целый день посвятила подготовке к встрече.
В опеке ей вместо четырех печатей поставили три. Один специалист был на больничном. Опять все растягивалось на неопределенное время. Три дня она носилась по этажам и умоляла этих монстров на коленях поставить недостающую печать, а потом пришла ко мне.
- Галя, мне кажется, что они это специально делают
- Ну, мама, что ты думаешь , у них других дел нет, только нам с тобой мстить?
- А что ты думаешь , ни у кого нет доступа к этой печати? Вот что они меня маринуют?
- Я не знаю. Но я то что могу сделать?
- Позвони Юлии Борисовне.
- И что я ей скажу? Пойдем со мной в опеку?
- Я не знаю, что ты скажешь! Но что то надо сделать!
Я сама понимала, что что то идет не так. Ведь мне гарантировали, что все будет просто. А в реальности кто то что то усложнил. Не понятно почему. Но идти к Юлии Борисовне я не хотела, потому что предполагала что будет. А я уже пять дней прожила без Димы,и вроде как не умерла. Надо как то было закрепить результат. Но если я рвану к его маме с просьбой, придется рассчитываться. Господи, ну почему все так не складно?
- Мам, давай подождем еще пару дней, и я пойду куда ты хочешь. Убедимся до конца в том, что кто то делает это специально. И нам самим не прорваться.
- Галя, запомни, ты сказала два дня.
- Да, я запомню, и сделаю все, что обещала.
Два дня моя мать продолжала жить в опеке. Она приходила туда с утра, и уходила вечером. Все делали вид, что изо всех сил ей сопереживают и стараются помочь. Но на самом деле никто не суетился и ничего не менялось. Два дня прошли. Надо было решаться на подвиг.