Урок физкультуры

"Господи, башка-то как болит", – закрыл лицо руками Владимир Михайлович Скворцов, преподаватель физкультуры. – "Как выдержать эту пару?"

Тут пикнул телефон: жена написала, чтобы он, козёл, даже не думал прийти сегодня пьяным.

По правде говоря, его "вчера" ещё не закончилось – дома он не ночевал, остался в своей тренерской. Выпили с Саней, а потом уже не было никаких сил куда-то идти.

– Владимир Михайлович, мы сегодня в зале или на улице? – в тренерскую заглянула высокая тоненькая девушка.

– На улице, – очнулся преподаватель.

Девушка выбежала, вошёл паренёк:

– Здрасьте, Владимир Михалыч, я на отработку пришёл. Куда мне?

– На улицу давай, – отозвался тренер.

Физрук пошёл в туалет, умылся, попил воды, и вроде полегчало. Рожа только помятая да глаза красные, ну, ничего: что выросло, то выросло.

Группа уже собралась, все девчонки. "Филфак", – с облегчением подумал Скворцов.

Это означало, что можно вообще не работать: побегают кругов пять, потом можно им выдать баскетбольные мячи – пусть отрабатывают броски, скоро зачёт.

– Староста кто?

– Я, – вышла вперёд та девушка, что забегала в тренерскую.

– Вот тебе журнал, перекличку давай.

Пока девочки отмечались, подошёл должник.

– А мне что делать?

– Ты кто?

– Головин, истфак, третий курс. Я три пары должен.

– С девчонками будешь. Сначала пять кругов, а потом броски отработаешь.

Подошла староста, протянула журнал. Скворцов видел, что "н" было гораздо меньше, чем следует, но махнул рукой. Разбираться, кого эта девочка не отметила, не было сил. Солнце пекло, головная боль усиливалась. Нужно было срочно выпить.

Староста видела, что происходит с преподавателем, но и ухом не повела. Скользнула взглядом по тощей фигуре студента и вернулась к своим.

Наконец все построились и побежали. Владимир Михайлович ещё постоял немного для вида и ушёл в тренерскую поправлять здоровье.

Студент, увидев, что препода нет, тут же перешёл на шаг, а потом и вовсе сошёл с круга, присел на корточки и задумался.

"Хороший он мужик, только бухает много. С погодой повезло... сегодня, я думал, он мне просто так поставит, больно уж плохо ему. Господи, как я уже задолбался с этими отработками".

И он стал наблюдать за девочками. Они бежали стайками, разговаривали и смеялись. Как дружили, так и бежали. Почему-то ни одна не перешла на шаг. Такие исполнительные. И такие красивые, молодые и беззаботные. Третьекурсник, хотя и был старше их всего на пару лет, уже успел хлебнуть студенческой жизни. Снимал у бабки комнату, откровенно недоедал, часто выпивал, имел много долгов – причём не только академических, но и финансовых: должен был кругом. Сначала занимал у друзей, потом у едва знакомых, однажды набрался наглости и взял в долг у аспиранта, который вёл семинарские по политологии. Вечный должник. Поначалу он тяготился этого, стеснялся просить, но со временем и совесть притупилась, и он сам научился себе объяснять, что долги – это обязательная часть студенчества. Без долгов какой же ты студент? Ненастоящий. А он настоящий.

А вот и красивая девочка бежит с коротышкой. Бежит здорово, как на соревновании: корпус чуть наклонила вперёд, уверенно приземляется на всю стопу, видно, что бегать умеет и нравится ей бегать. Тёмные волосы собраны в высокий пучок, лишь небольшие выгоревшие прядки выбились у лица, такая модная небрежность, а уж ямочки-то какие! Красотка!

Староста бежала со своей подружкой Женькой.

– Жень, посмотри, у меня всё хорошо? Этот прям пялится, аж неприятно.

И Аня выбежала чуть вперёд, чтобы Женя могла её всю оглядеть.

– Всё хорошо, не переживай. Влюбился паренёк, – пошутила Женька. – Месячные?

– Ага, весь день сама не своя, а тут физра эта.

И Аня с Женей побежали дальше. Дружили они с прошлого года, познакомились на подготовительных курсах, вместе прошли конкурс и поступили. Женя была очень смешливой, её самой первой реакцией на всё непонятное или странное была улыбка, быстро перерастающая в смех. Аня, напротив, была очень серьёзной. Они быстро подружились.

Аня хорошо понимала Владимира Михайловича, её отец был пьющим. Физрук ещё кое-как держался и не позорился. Но Анин отец напивался до чёртиков, мог уснуть где попало, даже на улице. Поначалу девочка воспринимала его попойки как должное, но, становясь старше, видя, как живут другие, поняла, что папа – алкаш и самая настоящая свинья. Единственное, чего она хотела, – поступить в институт и уехать. Папу своего она любила и жалела, знала, что водка меняет людей, делает их больными, злыми и плаксивыми. Алкоголиков она видела за версту. Вот и физрук тоже из их числа.

Пара закончилась. Студент испарился, девочки взяли мячи, чтобы отнести в тренерскую. Первыми вошли Женя с Аней и тут же со смехом выбежали обратно.

– Девочки, давайте мячи оставим здесь, на скамейке. Спит он там, бедолага.