Никогда не думала, что имея семью, можно тосковать от тесноты. Квартира небольшая. В одиночестве только в ванной можно посидеть, полежать.
Муж любит сидеть с телефоном, и чтобы фоном новости шли. Уткнётся, жуёт, невпопад отвечает на вопросы, потом не помнит, что сказал.
Сын перекусывает в окружении гаджетов, в наушниках, а то с ума можно было бы сойти от его музыки.
Кот любит валяться везде, где упадёт.
Никто ни с кем не разговаривает, ничего не обсуждает – все вместе, но каждый по отдельности. Такое тесное одиночество.
А соседи? Вроде за стенкой, а по ощущениям рядом: сливают, стирают, смывают, дерутся.
… Она устало опустилась на стул. За целый день так и не присела, как в анекдоте про прапорщика, который заставлял жену вечером приседать, если жаловалась.
Муж, ведомый инстинктом, приполз на кухню, молчит, разрабатывая указательный палец на кнопках.
– Я сегодня сделала глупость, – выпалила Галина ни с того ни с сего.
– Мне бы твои проблемы, – буркнул Илья. – Уже час дня.
– Ругать будешь…
– Мне уже весело. Говори. Есть хочу.
– Я изменила тебе. Помыл руки?
– Они у меня всегда мытые.
– Ты услышал меня?
– Да. Борщ давай. Со сметаной.
– Тебя только еда волнует.
– А котлеты? С макарошками?
– А измена?
– Не меняй. Я за традиции.
– Пожрать можно? – вклинился сын. – Навали мне …
Галина покорно наполнила любимую тарелку Дениса: макароны с горкой, пара котлет, кетчуп… Захватив большой несуразной рукой блюдо, Денис удалился. Ни привета, ни спасибо – как всегда. Утащил в берлогу добычу. Следующая вылазка– за кофе.
Игорь жадно поедал густую ароматную жидкость с белыми бусинками сметаны, выхватывая куски свинины. Красоту шедевра жены не видел, только чувствовал. Похвалить не догадывался. Не принято у них благодарить друг друга.
А за что Галине благодарить мужа? Сидит и сидит себе, лежит, ходит за работу. Ну, вобьёт гвоздь…
Сын всё принимает как должное. Это и правильно. Ребёнок. Наглый потребитель. Вздохнула – сама виновата: всё для Дениса, мальчик не должен нуждаться…
Может, правда, изменить? Усмехнулась, задумалась. Нет, раньше надо было. А сейчас что? Вышла в тираж. Поблёкла: работа – кухня. Вот и всё развлечение. А жизнь прошла. Надо готовиться к старости…
Разглядывая себя в зеркало, отметила появившиеся морщинки, седые паутинки на висках, складки на шее… Что ж? Стареть так стареть! Хотя…
До пенсии лет двадцать. Может, ребёночка родить? Кому?
Она посмотрела на обрюзгшего Игоря: безвольный заплывший подбородком, пивной животик, тонкие ножки. Сморщила нос, то ли жалея его, то ли упрекая.
– Я в магазин, – поправила волосы, подкрасила губы.
Морозный воздух ударил в голову, подрумянил щёки. Галина выпрямила спину и бодрой походкой пошла протоптанной дорожкой через площадку. Улыбнулась снежку, попавшему в плечо.
Заразилась смехом мальчишек, которые барахтались в снегу.
– Господи, жизнь прекрасна! – кричало внутри. Глаза засияли, лицо разгладилось. Хотелось бегать, хохотать!
– Это вам! – парень вытянул из огромного букета красную розу на длинном стебле и протянул ей – распахнула глаза, перекинув ему часть своей радости.
– Мне? За что?
– Вы такая счастливая! Хорошо, что я вас встретил! Иду делать предложение. Теперь не страшно! – он послал ей воздушный поцелуй и почти побежал, проваливаясь лёгкими туфлями в рыхлой кромке.
– Молодой человек! – крикнула вслед. – Пересчитайте цветы!
Он недоумённо оглянулся, мгновение соображал. Стукнул себя по лбу, вытащил розу и воткнул в сугроб.