Кто-то спасает чужого «ледащенького» ребенка, принимает и растит, как своего. Во времена, гораздо более тяжёлые. А кто-то от своего отрекается...
*********
Листал сегодня обновления, что подкинул мне Дзен и глаз выцепил эту фразу:
– Мне стыдно, что у меня такое родилось.
Наискосок пробежал глазами текст, в нем о мерзкой, как ни крути, ситуации рассказывалось.
Об отце, который, по сути, и не отец вовсе. Ну, биологически-то отец, а вот во всех иных отношениях как хотите, так и называйте.
Ибо когда родился не совсем здоровый ребёнок он сначала его стеснялся и не хотел никому показывать, а потом и вовсе свалил куда подальше, заявив, что к ребёнку этому он никакого отношения не имеет, финансы на него тратить не намерен и вообще, надо было оставить его в роддоме, зачем тащить домой такую-то обузу.
И что-то так противно мне стало. Нет, я осуждать и прочая не собираюсь. Это правилами запрещено, да и вообще, бесполезно.
Я просто расскажу вам старую историю? Историю, которую с детства еще запомнил. По рассказам, правда, но и слава Богу, что по рассказам…
Бабуля, что частенько сидела на лавочке у одного из подъездов в нашем старом дворе, рассказывала.
После битвы за Москву дело было. Родила односельчанка ее (раньше бабуля не в городе жила) мальчонку. Нежеланного, сами понимаете, недобровольного.
Времена были страшные. Тяжёлые. Вытравить не смогли, что только не делали. И в бане парили, как деревню то освободили, и с крыши бани женщина прыгала, и отварами поили, а когда медицина военная добралась, врач, к которому она подошла, старый, усталый, сам грязный и раненый, просто сказал — ну, коль хочешь-то, избавим. Только не выживешь. Сама не выживешь, дети твои нарожденные тоже. Не вытянуть их будет родне да соседям. Муж дай Бог вернётся, а у него ни детей, ни жены, ни дома, только холмики незнамо где искать.
Бабуля рассказывала, что будущая мать по ночам не рыдала, выла. И о позоре, и о жизни законченной.
Но родила.
Лежащего, как выражалась бабуля.
В чем эта лядащесть была, она не рассказала. Пропускала этот момент. Потому что дальше…
Дальше, через неделю, женщина ребенка за околицу отнесла и там оставила.
– Она пацанёнка кормить не хотела, говорила, нет молока. Ну мы со старшенькой приспособились, я коз попрятала пока фрицы стояли, одна у меня и доилась. Дед у нас рожок сделал, сосок-то не было. Я козу подою, молоко по деткам разнесу. Немного было, но хоть что. Я принесу, старшенькая там покормит.
А тут прихожу — нет младенца. И сама Дотька сидит за столом, изба не топлена, а она прямая, как палка и сидит не шелохнётся.
Сразу поняла, что-то сотворила, неумная. Ну кинулась баб поднимать, а много ли мы бабы, да по темноте, наищем? Хорошо, недалёко унесла. Нашли мальчонку, и даже не промерзшего.
Забрала его Елена Павловна, учительница. Тоже многое пережила, как живой осталась, сказала — муж придёт, скажу, сама родила. И как документы оформлять скажу сама родила…
На окончании рассказала бабуля та всегда вытирала глаза платком. Потому что повезло учительнице. Вернулся ее муж. И мальчишку, Петром названого, любил и воспитывал. И жену любил, хотя мог что угодно думать…
А что было с матерью малыша, она не уточняла. И не осуждала ее. Мне кажется, бабуля та была мудра, понимала, что нельзя осудить. Это мы сейчас, по меркам мирного времени, как люди, тех трагедий не знающие, можем козье лицо сделать и вещать о гуманизме и ответственности.
Зато она всегда добавляла:
– Вот это мужик был! Отец! А нонче пошли тьфу — измельчали.
Повод у нее к таким высказываниям был. Трое ее внуков (или даже правнуков, точно и не помню) росли без отца.
И вот вспомнилась мне та история сегодня. Когда увидел фразу про стыдно.
Знаете, это странно.
Вид у нас вроде у всех один. Хомо сапиенсы.
Только вот кто-то спасает чужого «ледащенького», принимает и растит, как своего. Во времена, гораздо более тяжёлые. А кто-то от своего отрекается.
Вот почему так-то?