Выпуск 49. Просто о главном
История физика Владимира Ефремова интересна тем, что заслуженный ученый не побоялся публично рассказать о своем около смертном опыте (NDE), рискуя репутацией и карьерой, в условиях жесткой научной и религиозной цензуры. И если рассказ человека далекого от науки и религии порой воспринимается с большими сомнениями, то повествование ученого воспринимается с гораздо большим доверием. Достаточно вспомнить историю академика Б. Раушенбаха.
В марте 1983 года необычный случай произошел с российским ученым В. Ефремовым
Владимир Григорьевич Ефремов окончил в 1956 году радиотехнический факультет Ленинградского политехнического института. До 1962 года работал на кафедре счетно - решающих приборов и устройств, которой заведовал Т.Н. Соколов, а затем (до 1994 года) в ОКБ “Импульс”. Был начальником лаборатории, заместителем начальника научно - исследовательского отделения (включающего в себя несколько отделов и лабораторий), ведущим конструктором. В.Г. Ефремов принимал участие в запуске первых искусственных спутников Земли, ракет, осуществивших доставку вымпела на поверхность Луны и фотографирование обратной стороны Луны. Участвовал в запуске первого космонавта Ю.А. Гагарина.
Владимир Григорьевич Ефремов, страдавший хроническим бронхитом, умер внезапно. Зашелся в кашле, опустился на диван и затих.
Владимир Григорьевич записал пережитое во время клинической смерти во всех подробностях. Свои наблюдения Владимир Григорьевич опубликовал в журнале «Научно-технические ведомости Санкт-Петербургского государственного технического университета», а затем рассказал о них на научном конференции [1].
Его доклад о загробной жизни стал сенсацией.
— Придумать такое невозможно! — заявил профессор Анатолий Смирнов, глава Международного клуба учёных.
Репутация Владимира Ефремова в научных кругах была безупречной. Он крупный специалист в области искусственного интеллекта, долгое время работал в ОКБ «Импульс». Участвовал в запуске Гагарина, внёс вклад в разработку новейших ракетных систем. Четырежды его научный коллектив получал Государственную премию.
До своей клинической смерти считал себя абсолютным атеистом, — рассказывает Владимир Григорьевич. — Доверял только фактам. Все рассуждения о загробной жизни считал религиозным дурманом. Честно говоря, о смерти тогда не думал. Дел на службе было столько, что и за десять жизней не расхлебать. Да и лечиться было некогда — сердце шалило, хронический бронхит замучил, прочие хвори досаждали.
12 марта 1983 года в доме сестры, Натальи Григорьевны, у меня случился приступ кашля – рассказывает далее Владимир Григорьевич. -- Почувствовал, что задыхаюсь. Легкие не слушались меня, пытался сделать вдох — и не мог! Тело стало ватным, сердце остановилось. Из легких с хрипом и пеной вышел последний воздух. В мозгу промелькнула мысль, что это последняя секунда моей жизни. Но сознание почему-то не отключилось. Вдруг появилось ощущение необычайной лёгкости. У меня уже ничего не болело — ни горло, ни сердце, ни желудок. Так комфортно чувствовал себя только в детстве. Не ощущал своего тела и не видел его. Но со мной были все мои чувства и воспоминания. Я летел куда-то по гигантской трубе. Ощущения полета оказались знакомыми — подобное случалось прежде во сне. Мысленно попытался замедлить полет, поменять его направление. Получилось! Ужаса и страха не было. Только блаженство. Попытался проанализировать происходящее. Выводы пришли мгновенно. Мир, в который попал, существует. Я мыслю, следовательно, тоже существую. И моё мышление обладает свойством причинности, раз оно может менять направление и скорость моего полёта.
— Все было свежо, ярко и интересно, — продолжает свой рассказ Владимир Григорьевич. — Мое сознание работало совершенно иначе, чем прежде. Оно охватывало все сразу одновременно, для него не существовало ни времени, ни расстояний. Я любовался окружающим миром. Он был словно свёрнут в трубу. Солнца не видел, всюду ровный свет, не отбрасывающий теней. На стенках трубы видны какие-то неоднородные структуры, напоминающие рельеф. Нельзя было определить, где верх, а где низ.
Попытался запоминать местность, над которой пролетал. Это было похоже на какие-то горы.
Ландшафт запоминался безо всякого труда, объем моей памяти был поистине бездонным. Попробовал вернуться в то место, над которым уже пролетел, мысленно представив его. Всё вышло! Это было похоже на телепортацию.
— Пришла шальная мысль, — продолжает свое повествование Ефремов. — До какой степени можно влиять на окружающий мир? И нельзя ли вернуться в свою прошлую жизнь? Мысленно представил старый сломанный телевизор из своей квартиры. И увидел его сразу со всех сторон. Я откуда-то знал о нем все. Как и где он был сконструирован. Знал, где была добыта руда, из которой выплавили металлы, которые использованы в конструкции. Знал, какой сталевар это делал. Знал, что он женат, что у него проблемы с тёщей. Видел всё связанное с этим телевизором глобально, осознавая каждую мелочь. И точно знал, какая деталь неисправна. Потом, когда меня реанимировали, поменял тот транзистор Т-350 и телевизор заработал...
Было ощущение всесильности мысли. Наше КБ два года билось над решением сложнейшей задачи, связанной с крылатыми ракетами. И я вдруг, представив эту конструкцию, увидел проблему во всей многогранности. И алгоритм решения возник сам собой. Потом я записал его и использовал в своей работе.
Осознание того, что он не один на том свете, пришло к Ефремову постепенно.
— Мое информационное взаимодействие с окружающей обстановкой постепенно утрачивало односторонний характер, — рассказывает Владимир Григорьевич. — На сформулированный вопрос в моем сознании появлялся ответ. Поначалу такие ответы воспринимались как естественный результат размышлений. Но поступающая ко мне информация стала выходить за пределы тех знаний, которыми обладал при жизни. Знания, полученные в этой трубе, многократно превышали мой прежний багаж!
Я осознал, что меня ведёт Кто-то, вездесущий и не имеющий границ. И Он обладает неограниченными возможностями, всесилен и полон любви. Этот невидимый, но осязаемый всем моим существом субъект делал всё, чтобы не напугать меня. Я понял, что это Он показывал мне явления и проблемы во всей причинно-следственной связи. Я не видел Его, но чувствовал остро-остро. И знал, что это Бог
Ефремов в своих научных работах описал загробный мир при помощи математических и физических терминов, используя результаты исследований Г. И. Дульнева, В. В. Струминского, А. Е. Акимова, Г.И Шипова и др.
Владимир Григорьевич рассказывал: «Любое сравнение нашего мира с загробным будет неверным. Процессы там протекают не линейно, как у нас, они не растянуты во времени. Они идут одновременно и во все стороны. Объекты «на том свете» представлены в виде информационных блоков, содержание которых определяет их местонахождение и свойства. Все и вся находится друг с другом в причинно-следственной связи. Объекты и свойства заключены в единую глобальную информационную структуру, в которой все идет по заданным ведущим субъектом — то есть Богом — законам. Ему подвластно появление, изменение или удаление любых объектов, свойств, процессов, в том числе хода времени.
Человек, как источник информации, тоже может влиять на объекты в доступной ему сфере. По моей воле менялся рельеф «трубы», возникали земные образы. Оба мира, наш и загробный, реальны. Они постоянно взаимодействуют друг с другом, хоть и обособлены один от другого, и образуют в совокупности с управляющим субъектом — Богом — глобальную интеллектуальную систему.
Наш мир более прост для осмысления, он имеет жёсткий каркас констант, обеспечивающих незыблемость законов природы; связующим события началом выступает время.
В загробном мире констант либо нет вообще, либо их значительно меньше, чем в нашем, и они могут меняться. Основу построения того мира составляют информационные образования, содержащие всю совокупность известных и еще неизвестных свойств материальных объектов при полном отсутствии самих объектов. Так, как на Земле это бывает в условиях моделирования на ЭВМ. Я понял — человек видит там то, что хочет видеть. Поэтому описания загробного мира людьми, пережившими смерть, отличаются друг от друга. Праведник видит рай, грешник — ад... Для меня смерть была ничем не передаваемой радостью, не сопоставимой ни с чем на Земле. Даже любовь к женщине по сравнению с пережитым там — ничто....
Священное Писание Владимир Григорьевич прочел уже после своего воскресения. И нашел подтверждение своему посмертному опыту и своим мыслям об информационной сущности мира.
Владимир Григорьевич считает, что в жизни нужно следовать религиозным нормам. Святые книги продиктованы Творцом, это техника безопасности человечества.
1. В. Г. Ефремов. «Исследования за порогом жизни», Сборник статей «Преклонение перед истиной», материалы второй международной научной катарсис-конференции - 2000, СПб,; ЗАО «ПИК», 2000. - 132с. ISBN 5 - 86161 - 106 - 8, Санкт - Петербург, 2000, © Международная Федерация Шейпинга, 2000, с. 30 - 50.
Если материал Вам интересен, то поставьте пожалуйста лайк и подпишитесь на канал. Спасибо.