Найти в Дзене
МИР РАДИ ЖИЗНИ

Непокоренный Ленинград. Продолжение...

Владимир Лифшиц
Баллада о старом слесаре Когда, роняя инструмент,
Он тихо на пол опустился,
Все обернулись на момент,
И ни один не удивился. Изголодавшихся людей
Смерть удивить могла едва ли...
Здесь так безмолвно умирали,
Что все давно привыкли к ней. И вот он умер — старичок, —
И молча врач над ним нагнулся.
— Не реагирует зрачок, —
Сказал он вслух, — и нету пульса... — Сухое тельце отнесли
Друзья в холодную конторку,
Где окна снегом заросли
И смотрят на реку Ижорку. Когда же, грянув, как гроза,
Снаряд сугробы к небу вскинул,
Старик сперва открыл глаза,
Потом ногой тихонько двинул, Потом, вздыхая и бранясь,
Привстал на острые коленки,
Поднялся, охнул и, держась
То за перила, то за стенки, Под своды цеха своего
Вошел — и над станком склонился.
И все взглянули на него,
И ни один не удивился. В 70-е годы мы, гражданские мальчишки, стали курсантами Ленинградского высшего военно-политического училища ПВО. И на 2-м курсе приняли участие в киномассовке - ночных съемках фильма «Блокада». Эти

Владимир Лифшиц
Баллада о старом слесаре

Когда, роняя инструмент,
Он тихо на пол опустился,
Все обернулись на момент,
И ни один не удивился.

Изголодавшихся людей
Смерть удивить могла едва ли...
Здесь так безмолвно умирали,
Что все давно привыкли к ней.

И вот он умер — старичок, —
И молча врач над ним нагнулся.
— Не реагирует зрачок, —
Сказал он вслух, — и нету пульса... —

Сухое тельце отнесли
Друзья в холодную конторку,
Где окна снегом заросли
И смотрят на реку Ижорку.

Когда же, грянув, как гроза,
Снаряд сугробы к небу вскинул,
Старик сперва открыл глаза,
Потом ногой тихонько двинул,

Потом, вздыхая и бранясь,
Привстал на острые коленки,
Поднялся, охнул и, держась
То за перила, то за стенки,

Под своды цеха своего
Вошел — и над станком склонился.
И все взглянули на него,
И ни один не удивился.

В 70-е годы мы, гражданские мальчишки, стали курсантами Ленинградского высшего военно-политического училища ПВО. И на 2-м курсе приняли участие в киномассовке - ночных съемках фильма «Блокада». Эти незабываемые впечатления остались на всю жизнь, когда нас, переодетых в военную форму 1941 года, с оружием в руках, кто с кавалерийским карабином, кто с трехлинейкой, провожали кого мать, кого сестра, на фронт, на защиту Ленинграда. Эти съемки у метро «Нарвская» помнятся каждому из участников, и сейчас, готовясь к нашей поездке, посвященной 80-летию полного снятия блокады, еще раз оживают те или иные сцены, в которых нам посчастливилось участвовать.
Спустя годы, я с особым трепетом стал относиться к теме блокадного Ленинграда. Со многими участниками боев за город на Неве мы встречались и во время учебы в училище, а с блокадниками и в последующие годы. Удалось даже не только встретиться, но и пообщаться с Даниилом Граниным. Вдумайтесь, самой тяжелой оказалась зима 1941-1942 гг. Но несмотря на голод и холод, отсутствие электричества, канализации, город жил, работали предприятия, дети учились в школах, да и студенты в ряде вузов. Было крайне тяжело, самые большие потери среди гражданского населения, смерти, как раз и приходятся на эту страшную зиму 1941 года.
И мы в эти дни мы продолжаем рассказ в виде фото- и видеоматериалов, воспоминаний блокадников о тех суровых и трагических, но героических и мужественных днях непокоренного Ленинграда.