Что помогло мне на чужбине остаться самой собой? Только то, что я с самого начала считала себя иностранкой в Германии и не старалась быть как все. Я интегрировалась, выучила язык, работала на хорошей работе, но все равно знала изначально, что я – русская. И это помогло мне не растеряться. Язык и православие помогли мне остаться собой и передать это детям. Кем выросли мои дети? Чаще всего они считали себя русскими, но и не забывали, что немецкая кровь в них тоже есть. Итак, мы стали уже всерьез думать о возвращении.
- Меня зовут Светлана. У меня есть муж и трое детей. После 25 лет жизни в Германии мы вернулись назад в Россию. Пишу о том, как это было. Возвращаюсь мыслями к жизни там и описываю, как мы теперь привыкаем к новой жизни. Мы не стали немцами, но и немного отличаемся от русских. Пытаюсь рассказать, в чём разница в жизни двух стран, сравниваю и смотрю вперед с оптимизмом! Если вы думаете о возвращении, переезде, или вам просто интересно, как жили и живут переселенцы, то подписывайтесь на мой канал: « Уже не в Германии». Возможно, мои мысли помогут вам принять правильное решение.
Мысли о переезде усилились именно тогда, когда весь мир превратился в отделение инфекционной больницы. Я пытаюсь задать себе вопрос, почему не уехала тогда. Наверное, надо было созреть. Надо было понять до конца, что представляет из себя страна, в которой мы растим своих детей.
И я понимаю, что уехать мне удалось лишь в то время, когда созрела я и остальные члены моей семьи, то есть в тот самый правильный момент. Ну, а если рассуждать с точки зрения верующего человека, то становится ясно, почему не тогда, а гораздо позже. Ведь понять некоторые вещи можно только спустя несколько лет.
Вот что я писала в своем дневнике в конце 2021 года. (Да, вести дневник я начала как раз тогда, потому что вдруг поняла, что мы живем в странное время, когда многие люди начинают размышлять о том, о чем никогда не задумывались. А еще стало ясно, что обратного пути больше нет и мир уже не станет прежним. Мне хотелось просто сохранить воспоминания для своих детей, ведь об этом будут точно писать в учебниках истории).
Вот мои мысли тогда:
«Меня в последнее время не покидает ощущение, что страна и мир превращаются в сумасшедший дом. Все ценности попраны ногами. Все, что раньше было черным, стало белым. И наоборот.
Недавно мне пришла в голову мысль, что Германия страдает аутоимунным заболеванием, то есть уничтожает сама себя изнутри. Ей не нужны люди, которые родились и жили здесь, нормальные, адекватные, работящие люди.
Общество разделено. Непривитые преследуются со всех сторон. На них идет давление на работе, в школе, в обществе, в сми. Дискриминация по признаку введения в тело всем известной субстанции поощряется государством. От этого страдают дети. Но самое страшное, что сами люди участвуют в этом и не видят никаких сходств с тем, что происходило когда-то раньше. Кругом двойные стандарты.»
Работать в то время в школе мне с моими представлениями о работе учителя было очень сложно. Я от чистого сердца считала и продолжаю считать, что детей нужно беречь и делать все, чтобы они чувствовали себя в школе комфортно. Но в то время надо было стать цербером и охранником, надо было строго следить за тем, чтобы какой-то ребенок случайно не сдвинул маску с лица и не вдохнул, а что еще хуже, не выдохнул глоток воздуха. Ведь это было очень опасно (сарказм). Думаете, кто-то опасался, что заболеют сидящие рядом дети? Нет, чаще всего учителя думали о себе и открыто это говорили на уроках. Знаю от своих собственных детей.
Я видела, как дети задыхаются в масках, и это было ужасно. Ведь сидеть в масках надо было до 7 часов в день, а то и больше. Я не могла разрешить их полностью снять (иначе нас бы просто выперли из школы или арестовали, да-да, тогда я могла бы представить все, что угодно). Но я не замечала, что дети опустили маски и дышат. Это была моя борьба против всего, что происходило в школе. Большего я на тот момент сделать не могла.
Все эти мысли приносили только страдания. Я понимала, что не смогу после всего происходящего находиться в этом обществе. Надо было что-то делать.