Борьба продолжается !

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Завалить государственную апробацию метода Бутейко – вот основная
задача!!
Почему с новатором так поступали? Ведь его необычайный, безлекарственный метод
сулил столь многое... Поступали так с Бутейко по одной простой причине– тысячи
врачей взросли и получили ученые звания на использовании химических лекарств или
остро отточенных скальпелей... Они потратили на свое обучение этому ремеслу долгие
годы. На продаже лекарств специализируется целая фармацевтическая индустрия. Эта
продажа дает баснословные прибыли!!! И куда же теперь податься, если широко
внедрить безлекарственный метод?!... Константина Павловича с двумя помощницами
сурово приняли в институте пульмонологии. Там ведь астму лечили порой ...отрезанием
или всего легкого, или части его.
Если Бутейко успешно проведет апробацию своего безлекарственного метода, тогда
большинство операций (и врачей их производящих...) станут попросту ненужными!
Этого питерские врачи допустить не могли. Константину Павловичу подобрали
пятьдесят настолько тяжелых астматиков, что считать их жильцами на этом белом свете
можно было лишь с большой натяжкой.
Бронхиальная астма– это было их основное заболевание. Но... далеко не единственное!! И
гипертония, и стенокардия, и еще целый букет хронических болезней сопровождали буквально
каждого, предназначенного для апробации метода больного... Все эти больные уже давненько
находились в институте пульмонологии. Многие уже далеко не по первому разу.... И вылечить их
даже при помощи скальпеля как– то не представлялось возможным. Вот и решили питерские
медики посадить в лужу Константина Павловича. Вылечить – то этих страдальцев невозможно.
Никак и ничем. Их за годы... ничем не вылечили. А тут требуется за месяц, да еще и без лекарств!
В позорном провале Бутейко начальство института ни минуты не сомневалось. Тем более, что и
минздрав негласно ожидал именно провала строптивого поклонника углекислотной теории
оздоровления! Когда Бутейко в номере гостиницы в Ленинграде собрал свое первое совещание со
своими помощниками, атмосфера там была почти траурная. И Вильма Августовна Генина и Неля
Насонкина, взятые им с собой из академгородковской лаборатории, были, конечно, испытанные
бойцы. Но... бой– то предстоял чудовищно неравный!!

– Ну вот что, дорогие,– обратился
Константин Павлович к своим преданным
соратницам. На время апробации метода
нам всем, видимо, придется забыть, что
такое полноценный восьмичасовой сон...
Нас с вами всего трое здесь. А если
говорить о непосредственной работе с
больными, то и двое. Мне ведь в
основном придется вести консультации и

научное руководство по апробации. А на ваши две тонких шеи лягут пятьдесят... тяжелейших
больных! И вы сами понимаете, что болеют они не только астмой! Там и гипертония, и
стенокардия, и почки больные, и все что угодно!! Бабушкин, как говорится букет! И пахнет он
отнюдь не розами... По хорошему, чтобы за ме– сяц... выходить таких сверхтяжелых больных
нужно человек двадцать опытнейшего медперсонала. Но вас всего двое!
– Ну почему так мрачно?,– попробовала переломить настроение шефа спортсменка Насонкина. –
Как никак весь институт пульмонологии в нашем распоряжении. Они же обязаны помогать нам во
всем ... Это же государственная апробация!
– В том– то и дело, что их помощь недопустима для нас!,– процедил сквозь зубы Константин
Павлович.
– Вот представьте– ночью какой– то из наших астматичек стало плохо. Приступ удушья. А у них
здесь и по три приступа за ночь бывает. И к ней в виде скорой помощи подойдете не вы, а
медсестры или врач института пульмонологии... Они же при приступе что сразу делают? Вводят
гормональные препараты... Одной нашей больной введут, другой. И все! Можно ставить крест на
успешной апробации метода волевой ликвидации глубокого дыхания... Раз не мы с вами
посредством безлекарственного метода купировали приступ. А они – при помощи лекарств...
Значит, метод не справляется с трудными ситуациями. Так они нам и напишут в заключении по
апробации!! В комнате на минуту повисла нехорошая тишина. И Генина, и Насонкина поняли, что
за месяц их ждет впереди...