Воронеж я очень люблю. Вот так срослось, что была там один раз, даже неполный день, но город действительно запал в душу. Правда, с дорогами беда... Пробки такие, что мама не горюй (боюсь представить, что там сейчас из-за этого снежного хаоса).
Неудивительно, но первая ассоциация с Воронежем – именно "Сектор Газа". И я действительно была шокирована, когда узнала, что здесь же родились Бунин и Маршак. Эти авторы мне не очень нравятся (хотя второй даже фигурировал в одной из моих научных статей про переводы сонетов Шекспира). Тем не менее, мне стало интересно, как же в произведениях этих авторов изображается город Воронеж.
Пойдём в хронологическом порядке, начну с Бунина. Иван Алексеевич родился в доме на Большой Дворянской (ныне проспект Революции, 3). Из своего детства он не мог вспомнить чего-то конкретного, однако в сознательном возрасте автор смог посетить его вновь:
Я родился в Воронеже, прожил в нем целых три года, а кроме того провел однажды целую ночь, но Воронеж мне совсем неизвестен, ибо в ту ночь, что провел я в нем, я его не мог видеть: приглашен был воронежским студенческим землячеством читать на благотворительном вечере в пользу этого землячества, приехал в темные зимние сумерки, в метель, на вокзале был встречен с шампанским, немало угощался и на вечере и перед рассветом был снова отвезен на вокзал к московскому поезду уже совсем хмельной. "Воспоминания", 1950
О Воронеже у него были представления почти как у меня (исключая тот факт, конечно, что для меня это столица атмосферного футбольного движения и одной из ярчайших отечественных панк-групп.
Тем не менее, этот короткий промежуток времени, проведённый в городе детства, Бунин запечатлел в рассказе "Натали". Произведение входит в сборник "Тёмные аллеи". Однако Воронеж появляется лишь в начале, ознаменовывая место действия:
В Татьянин день, был бал воронежских студентов в Благородном собрании в Воронеже. Я, уже московский студент, проводил святки дома, в деревне, и приехал в тот вечер в Воронеж. Поезд пришел весь белый, дымящийся снегом от вьюги, по дороге со станции в город, пока извозчичьи сани несли меня в Дворянскую гостиницу, едва видны были мелькавшие сквозь вьюгу огни фонарей. Но после деревни эта городская вьюга и городские огни возбуждали, сулили близкое удовольствие войти в теплый, слишком даже теплый номер старой губернской гостиницы, спросить самовар и начать переодеваться, готовиться к долгой бальной ночи, студенческому пьянству до рассвета
Воронеж появляется в других произведениях автора, однако даже не в лице второстепенного героя, а эпизодического:
И почти десять лет околачивался он в Воронеже - возле ссыпки хлеба, маклерствуя и пописывая в газетах статейки по хлебному делу – "Деревня", 1910
Тетю Тоню свозили к мощам угодника в Воронеж – "Суходол", 1912
Для Бунина это место – воспоминание о детстве, той самой "деревеньке", где тот когда-то жил. В таком месте всё ещё остаётся нечто возвышенное и духовное (наряду с низменными балами и любовными треугольниками), чего в крупных городах, увы, нет. У меня так с малой родиной мой бабушки.
Перейдём к другому автору – Маршаку.
Годы, когда отец служил на заводе под Воронежем, были самым ясным и спокойным временем в жизни нашей семьи. "Воронежское", 2000
Опять, как и для Бунина, это тёплое воспоминание из детства. Однако, в отличие от первого автора, Маршак помнит воронежский фрагмент биографии более подробно:
Часто, потихоньку от матери, я убегал обедать к рабочим, которые угощали меня серой квашеной капустой и солониной «с душком», заготовленной на зиму хозяевами. Впрочем, наведывался я к ним не только ради этого лакомого и запретного угощения. Мне нравилось бывать среди взрослых мужчин… "Воронежское", 2000
Однако несмотря на столь яркие воспоминания, я не встретила упоминания Воронежа в произведениях Маршака.
Разве только "Кошкин Дом". Одно из первых воспоминаний из детства Маршака – это пожар:
Первое воспоминание детства — пожар во дворе. Раннее утро, мать торопливо одевает меня. Занавески на окнах краснеют от полыхающего зарева. Должно быть, это впечатление первых лет моей жизни и было причиной того, что в моих сказках для детей так много места уделено огню
Безусловно, все мы помним эти строчки:
Как увидели грачи
Это пламя с каланчи,
Затрубили,
Зазвонили:
Тили-тили,
Тили-тили,
Тили-тили, тили-бом!
Загорелся кошкин дом!
Загорелся кошкин дом
Не могу не упомянуть отечественный мультфильм по этой сказке. Чего только стоят поросята с песенкой про хвостики крючком и рыльца пятачком:
Признаюсь честно: меня опечалил факт отсутствия Воронежа в произведениях Маршака.
Перейдём к гвоздю программы – Юрию Хою. "Колхозного панка" я подробно проанализировала с точки зрения диалектизмов (https://dzen.ru/media/po_zhizni_s_rockom/ai-nu-i-nehai-dialekty-v-pesniah-sektora-gaza-chast-1-651aecc8b6bf8e1406c953b6). Однако сейчас я обращу Ваше внимание только на изображение города.
В первую очередь отмечу, что в большинстве песен "Сектора Газа" актуальна деревенская тема (например, "Плуги-Вуги", "Местные", "Сельский кайф" и многие другие). Поэтому в "Колхозном панке", в первую очередь, речь идёт о сельчанах, а также сильна оппозиция "деревня – город":
... Брошу всё хозяйство и поеду в город я,
За свого меня там примуть, ведь в почёте там свинья
В песне "Плуги-Вуги" вновь возникает эта оппозиция:
Почётная профессия — колхозный тракторист.
Нам наплевать на рок, что нам панк да металлист?
Мы фигачим каждый день все задачи Продовольственной программы.
Пусть "плугами" зовут нас городские чуваки.
Нам на это наплевать — они сами дураки!
Однако непосредственно Воронеж упоминается только в "Колхозном панке" (ответ на вопрос, почему болельщики "Факела" скандируют эту песню). Тем не менее, я предположу, что непосредственное место действия в большинстве песен – именно этот город, так как Юрий Хой всю жизнь прожил именно здесь (авторы, описанные выше, очень часто меняли место жительства).
Описание "хутора" содержится и в песне "Возле дома твоего":
Ну а коль не выйдешь ты, то учти, ядрёна медь,
На весь хутор под гитару песни матом буду петь!
Во всех песнях присутствуют не только диалекты, но и жаргонизмы, которые особенно характерны для сельской местности.
К сожалению, в большинстве песен про сельскую местность упоминается алкоголь, герои им явно злоупотребляют:
Делать нечего в селе, мы сидим навеселе,
Ты сказала: «Мож, найдём самогон?» – "Сельский кайф"
Но часто я зверею, но часто я шизею,
Как только бормотухи я высажу баллон – "Дурак"
Опять сегодня с похмела,
Сейчас опять жизнь не мила,
Опять идёт сегодня кругом голова.
Опять ко мне придут друзья,
Опять им отказать нельзя,
Опять сегодня будет водка и трава. – "Опять сегодня"
Может показаться, что Воронеж в песнях "Сектора Газа" продемонстрирован с непрезентабельной стороны. Однако это отнюдь не так. Большая часть из тех, кто в городе не бывал, представляют его именно так – какое-то село, где пьют и матерятся. Это характерный стёб Хоя: и над ситуацией в тогдашний переломный момент (большая часть песен – начало 90-ых), и над людьми, не умеющими анализировать.
Что я могу сказать о Воронеже? Город интересный, хоть и маленький. Люди суетятся, как и везде, однако достаточно доброжелательны. Город мне действительно понравился. И как раз, прослушивая в очередной раз "Сектор Газа", я превращаюсь в котёнка с улицы Лизюкова, который рвался в Воронеж и спрашивал: "Я хочу в Воронеж..."
Всем крайне советую съездить в город!