19 февраля 1933 года перед выступлением перед участниками съезда колхозников-ударников товарищ Сталин внимательно прочитал подготовленную для него сводку ОГПУ о настроениях делегатов. Настроения были «бодрые и здоровые», сообщил помощник начальника оперотдела Гулько. Правда, он посчитал нужным добавить, что «бодрые и здоровые» колхозники почему-то в разговорах между собой допускают странные высказывания вроде:
«У нас скверное положение: хлеба нет, на рынках все дорого, картофель стоит пуд 100 рублей… Налог платим большой — 32 руб., хлеба до нового урожая у нас не хватит, на семена — так же. Положение очень тяжелое…» ("Советская деревня глазами ОГПУ-НКВД. Документы и материалы. Том 3, книга 2")
Пока Иосиф Виссарионович читал эту сводку, в станицах Лабинской, Воздвиженской, Ирклиевской и других населенных пунктах Северо-Кавказского края жители испытывали некоторые «продзатруднения» или, проще говоря, питались, чем Бог послал. На заводах в Карачеве и Клинцах (на тот момент Западная область) со снабжения сняли членов семей рабочих. И так далее, и так далее.
Но, само собой, когда Сталин вышел на трибуну съезда тех самых колхозников-ударников, его встретили аплодисменты. А потом, по ходу его выступления они стали «бурными и продолжительными». Потому что товарищ Сталин сказал:
«…Мы добились того, что у большинства колхозников уже имеется по корове на двор. Пройдет еще год – два, – и вы не найдете ни одного колхозника, у которого не было бы своей коровы. Уж мы, большевики, постараемся, чтобы все колхозники имели у нас по корове…»
Цинизм ситуации заключался в том, что благодаря «успешно» проведенной коллективизации в феврале 1933 года в стране царил самый натуральный голод. «Гениальная» реализация затеи с обобществлением сельского хозяйства привела к тому, что государство получило в 1932 году хлеба на 20% меньше, чем в 1931, производство мяса с 1928 по 1932 годы упало с 4,9 до 2,8 млн тонн, молока — с 31 до 20,6 млн тонн, яиц с 10,8 до 4,4 млрд штук (см. О.В.Хлевнюк. Хозяин. Сталин и утверждение сталинской диктатуры, 2010 год).
Почему-то в контексте голода 1932-33 года обычно вспоминают Украину, реже Северный Кавказ. На самом деле досталось всей стране. Чтобы в этом убедиться, достаточно открыть сводки ОГПУ, чтобы прочитать о «продзатруднениях» буквально во всей стране. Особенно досталось деревне, от которой товарищ Сталин отгородился кордонами, не пропуская крестьян в города (Сборник документов «Совершенно секретно. Лубянка Сталину о положении в стране, том 10, часть 2» поможет всем желающим ознакомиться со спецсводками ОГПУ на эту тему).
Но теперь, после того как из-за коллективизации коров вдруг не стало, надо было что-то делать, пока крестьянство не загнулось совсем.
Быстро сказка сказывается, не скоро дело делается. Съезд колхозников разъехался на следующий день после речи Сталина. Изо всех утюгов сообщили о великой затее вождя всех народов. «На повестке дня – вопрос о телке», написала самая честная в мире газета «Правда». Кстати, в городах и в парткомах не все оценили эту уступку – мол, как это так, опять какой-то НЭП затеваем, крестьянам личное хозяйство расширять разрешаем! Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О помощи бескоровным колхозникам в обзаведении коровами» вышло только 14 августа 1933 года. В обстановке голода прорабатывать и писать постановление с февраля по август – как-то не по-сталински, домну в Магнитке вон как в морозы запросто запускали, лишь бы к съезду успеть. И плевать, что она потом сломалась и на ремонт встала. А тут полгода тянули.
Постановление это содержало несколько интересных моментов. Вот его самые занятные пункты:
«… В целях скорейшего осуществления поставленной партией и правительством задачи обеспечения коровами колхозников, не имеющих коров в своем личном пользовании, СНК Союза ССР и ЦК ВКП (б) постановляют провести следующие мероприятия:
1. Организовать в течение 1933 г. государственную помощь бескоровным колхозникам Украинской ССР, Белорусской ССР, Северо-Кавказского края, Нижне-Волжского края, Средне-Волжского края, Центрально-Черноземной обл., Московской обл., Западной обл., Уральской обл., Казахской АССР, Средней Азии и Дальне-Восточного края в деле приобретения ими на льготных условиях телок в количестве 1 000 000 (одного миллиона) голов.
2. В этих целях: а) приобрести у молочно-товарных колхозных ферм и у колхозов, имеющих обобществленное стадо, в перечисленных в пункте 1 республиках, краях и областях 228 тыс. телок в возрасте до 8 месяцев; б) приобрести у колхозников и единоличников, имеющих коров в своем личном пользовании, в порядке закупки с предварительной контрактацией 772 тыс. телок в возрасте до 8 месяцев…
6. Организуемую на основе настоящего постановления государственную помощь бескоровным колхозникам в приобретении телок оказывать в первую очередь лучшим колхозникам-ударникам.
7. Выделяемых из приплода молочно-товарных ферм и обобществленного колхозного стада телок сдавать членам данного колхоза за наличный расчет или с рассрочкой до одного года в счет выработанных трудодней.
8. В целях облегчения приобретения телок предоставить колхозникам, не имеющим возможности оплатить наличными деньгами их полную стоимость, денежный кредит за счет государства в среднем в пределах 50 % стоимости телки с рассрочкой погашения до одного года…
10. Государственную кредитную помощь оказывать через районные отделения сельскохозяйственного банка, причем кредит предоставлять каждому колхознику в отдельности на основе индивидуального с ним договора. Республиканским, краевым и областным организациям предоставить право дифференцировать размер кредита по районам.
11. Закупку и контрактацию телок у колхозников и единоличников производить по конвенционным ценам…»
То есть коровы колхозникам не выделялись, а продавались. При этом государство закупало коров у колхозов или частников по «конвенционной» цене, как правило, низкой, а получал колхозник корову по той цене, которую ему установит государство.
Схема получилась такая, что на помощи колхозникам государство еще и заработало. Ну и прощать деньги на покупку никто не собирался: государство могло дать денег на покупку коровы, но либо с отработкой трудоднями, либо в кредит, причем на небольшой срок. В общем, условия такие, знаете, больше смахивают на "государственный капитализм", а совсем не «свободу, равенство и братство».
Нужно отметить, что эта схема в общем и целом заработала. Коров по ней реально покупали. И ситуация с животноводством начала выправляться. Поэтому вскоре «гайки» стали закручивать дальше.
Как? Да очень просто.
Дело в том, что крестьяне со своего личного хозяйства при товарище Сталине платили два налога:
✅Натуральный – обязательные государственные поставки молока и мяса. Есть у тебя корова – будь любезен каждый год поставить государству 32 килограмма мяса и 180 литров молока. Где взять мясо? Теленка сдавай, например. Или иди на рынок покупай. Ах да, если есть куры, то еще и яйца тоже требовалось сдавать.
✅Денежный налог до войны был относительно небольшим – до 30 рублей в год. Проблема заключалась в том, что он постоянно увеличивался вместе с натуральным налогом. А кроме того, Родина постоянно требовала подписаться на очередной «добровольный» займ на развитие народного хозяйства.
После войны натуральный и денежный налог стал расти с каждым годом все выше и выше. Именно тогда массово появились «сталинские коровы». Так называли коз, которые в налоговом плане обходились значительно дешевле.
Очень дорого на самом деле обошлась колхозникам «щедрость» Иосифа Виссарионовича. Да и не было ее никогда. Недаром, когда в 1953 году налоговые ставки резко снизили, заговорили, что
«пришел Маленков, поели блинков».
Вот такие дела с этими обещаниями и коровами.
----------
Не ленитесь, ставьте лайки :) Они поднимают настроение и вместе с вашей подпиской помогают развитию канала.