Известно, что за пределами казачьих земель и даже за пределами России в 20 веке создано и существовало немало казачьих объединений. Иногда они назывались станицами и хуторами только в организационно-объединяющем смысле, а иногда это были реальные казачьи поселения с казачьими традициями и укладом жизни, и даже определенной автономией. Ведь как учил почетный донской и кубанский казак Александр Розенбаум в одной из своих песен, для казака станицей в степи может быть даже только бурка.
Одним из первых, кто занялся исследованием этой интересной темы в РФ, стал историк С.В. Карпенко, который в своей работе "Казачьи станицы в эмиграции" подсчитал количество созданных станиц за рубежом. Он отмечал: "Осенью 1921 г. бывший Донской атаман генерал П.Н. Краснов обратился к казакам-беженцам с призывом организовать станицы и хутора с названиями, соответствующими месту жительства. Казаки довольно живо отреагировали на это предложение, почувствовав, что возрождение их привычной административной организации облегчит борьбу за существование. Донской атаман генерал А.П. Богаевский, видя в Краснове своего соперника, поначалу не поддержал эту идею. Но, увидев, что казаки, прежде всего в Королевстве СХС, принялись дружно переименовывать свои колонии в хутора и станицы, а также выбирать хуторских и станичных атаманов, в декабре 1921 г. он своим приказом придал этому законную основу. Дабы укрепить свое положение "первого среди равных" войсковых атаманов, он разрешил принимать в донские хутора и станицы кубанцев, терцев и астраханцев.
В марте 1922 г., он утвердил "Положение об управлении станицами и хуторами за границей". Оно определяло круг ведения хуторов, входящих в станицу, и станиц, образование которых утверждалось Донским атаманом; им же назначались станичные атаманы. На станичные правления возлагались: регистрация и учет всех казаков, организация бюро труда и касс взаимопомощи, оказание юридической и медицинской помощи, защита инвалидов, одиноких женщин и безработных, сбор сведений о могилах казаков, осведомление хуторян и станичников о событиях на Дону, в России и в эмиграции. В станицах организовывались суды. Для поддержания порядка станичным атаманам предписывалось обращаться к местным властям. Каждый казак должен был состоять только в одной станице; при перемене места жительства он мог приписаться к другой, лишь предъявив от своего станичного правления удостоверение, что к этому не имеется препятствий.
Штаб Русской армии генерала П.Н. Врангеля и командование казачьих частей приложили немало усилий для организации в хуторах и станицах военных ячеек, дабы казаки не теряли связи с частями. Поскольку, однако, казаки в поисках заработка продолжали активно перемещаться с места на место, распыление казачьих частей, в отличие от регулярных, шло по нарастающей. В этой ситуации Богаевский первостепенное внимание уделял организации строгого учета казаков станичными атаманами. Тем самым он пытался сохранить в своем подчинении хотя бы подобие воинской силы, состоящей из казаков, покинувших свои части, но сплоченных в чисто казачьи организации. В результате Врангель в 1922-1923 гг. на Балканах командовал только офицерскими кадрами казачьих частей, в то время как рядовые казаки, организуясь в станицы и хутора под местными названиями (Софийская станица, Бургасская станица и т. п.), номинально подчинялись атаманам, а фактически – своим работодателям, когда они были.
К февралю 1922 г. было создано 30 станиц: в Болгарии – 18, в Сербии – 4, в Греции – 4, в Румынии – 2, в Венгрии – 1, в Тунисе – 1. В 1924 г. состав "Комитета казачьих организаций", созданного в Париже, вошло 64 станицы: во Франции – 31, в Болгарии – 12, в Сербии – 10, в Чехословакии – 6, в Румынии – 1, в Венгрии – 1, в Польше – 2 и в Германии – 1. В Королевстве СХС и Болгарии казаки особенно активно объединялись по месту жительства в хутора и станицы, которые сохраняли старинный казачий уклад жизни с выборными атаманами и правлением. Время от времени они устраивали в Белграде и Софии казачьи съезды, на которых выбирали общественное казачье представительство. В Югославии в конце 20-х гг. насчитывалось 17 станиц и хуторов.
Одной из самых крупных была Белградская общеказачья станица имени Петра Краснова, основанная в декабре 1921 г. и насчитывавшая 200 человек. К концу 20-х гг. численность ее сократилась до 70-80 человек. Долгое время атаманом станицы состоял подъесаул Н.С. Сазанкин. Вскоре из станицы ушли терцы, образовав свою станицу – Терскую. Оставшиеся станице казаки вступили в РОВС и она получила представительство в "Совете военных организаций" IV отдела, где новый атаман генерал Марков имел одинаковое с другими членами совета право голоса.
В Болгарии к концу 20-х гг., насчитывалось не более 10 станиц. Одной из самых многочисленных была Калединская в Анхиало (атаман – полковник М.И. Караваев), образованная в 1921 г. в количестве 130 человек. Менее чем через десять лет в ней осталось только 20 человек, причем 30 уехало в Советскую Россию. Бургасская казачья станица, образованная в 1922 г. в количестве 200 человек к концу 20-х гг. начитывала также не более 20 человек, причем половина из первоначального состава вернулась домой. Члены станиц и хуторов работали по месту жительства, в большинстве – на виноградниках и в торговле. Некоторым станичникам, например Азовско-Монастырской станицы (атаман – П.А. Черевков) в Свинцовском районе, удавалось брать землю в аренду через посредников-болгар. Общественная жизнь казачьих станиц и хуторов в Болгарии состояла в помощи нуждающимся и инвалидам, а также в проведении военных и традиционных казачьих праздников.
В столице Чехословакии была создана Пражская общеказачья станица (атаман – подъесаул С.А. Ребов). В ней к концу 20-х гг. насчитывалось 35 донских казаков, из которых было 2 офицера, 7 кубанских казаков, из которых было 5 офицеров, и 2 терских казака. Станица обзавелась небольшой суммой из казачьих денежных взносов в размере 2,5 крон в месяц и имела в своем сбережении около 1.400 крон. Безработным казакам станица выдавала бесплатные обеды, обувь и одежду, предоставляла ночлег и помогала в трудоустройстве.
В Будапеште существовала малочисленная Венгерская общеказачья станица (атаман – полковник Ершов, затем Звездин). В Греции была создана Пирейская станица. Изучив греческий язык, ремесла и организовав собственное дело, многие казаки разъехались по всей стране. Оставшиеся в Пирее объединились под руководством есаула М.А. Голубова в казачью группу, которая к концу 20-х гг. стала увеличиваться, но в станицу так и не оформилась. Многие, прежде всего офицеры, устроились очень хорошо: инженерами, механиками, чертежниками, землемерами, врачами. Рядовые казаки занимались в основном торговлей и служили инструкторами верховой езды в греческой армии.
Казачий хутор (атаман – подхорунжий Мохов) с 1926 г. и до начала 30-х гг. существовал в Люксембурге. Он насчитывал 7 человек. Казаки работали на фабрике печей, получая от 2,8 до 3 франков в день, причем семейные имели право не платить за проживание в общежитии фабрики. При хуторе имелась касса взаимопомощи, средства которой расходовались на обучение детей казаков в школах Люксембурга.
Наконец, с 1921 г. в Бизерте, порту в Тунисе, куда французы увели остатки Черноморского флота, какое-то время в лагере Падор существовала Африканская станица (атаман – полковник Пухлатов). Все станицы, точнее – лишь станичные атаманы и правления, – подчинялись "Объединенному совету Дона, Кубани и Терека" и "Казачьему союзу", которые возглавлялись Богаевским. В течение 30-40-х гг. казачьи станицы прекращали свое существование в связи с событиями Второй мировой войны и уменьшением численности казаков, проживающих в данном населенном пункте."
Нельзя не исправить и не дополнить вышеприведенный текст. В частности, атаманом станицы Африканской ( а точнее - Кубано-Африканской станицы имени казачьего генерала Кубанского войска Науменко) был назначен представитель атамана Донского войска, полковник-донец Константин Васильевич Пухляков. Осенью 1920-го он служил в Морском управлении Севастопольского порта, в Бизерту прибыл с женой и с четырьмя детьми на плав-мастерской «Кронштадт», на борту которой служил слесарем ремонтно-механических мастерских. Вместе с ним там же слесарил сотник донской артиллерии Владимир Никифорович Попов.
В Бизерте из 150 казаков лишь около 20 были офицерами казачьих войск: сотниками, подъесаулами, хорунжими. Константин Пухляков был самым старшим в чине. Уже в марте 1922 года казаки избрали атаманом полковника Кубанского войска, инвалида Гражданской войны — Ивана Белого. Полковник-атаман Пухляков с женой и сыновьями вскоре открыл торговую лавку. Появились ателье по пошиву одежды и обуви — среди казаков нашлись и сапожники и портные, на помощь им пришли жены и дочери офицеров эскадры. Но главное: земледельцы и скотоводы, станичники были ошеломлены благодатным климатом средиземноморского побережья. Зимы, как таковой, особенно в сравнении с русскими зимами, нет. По два урожая в год снимать можно. Вскоре на берегу появились русские и казачьи агрономические фермы — сначала они обслуживали запросы чинов и пассажиров эскадры. Затем, как сказали бы сейчас, их продукция начала «завоевание местного рынка». Русским колонистам благоволила французская колониальная администрация, видя в них еще одну силу в противовес местному арабскому населению. Но официальное признание Францией СССР в октябре 1924 г. не способствовало энтузиазму казаков и прочих эмигрантов. И вскоре Кубано-Африканская станица развалилась...
Продолжение следует.
Источники: https://russkie.org/articles/kazachi-stanitsy-v-emigratsii/?ysclid=lq8093fuxr717897543, https://rgo.ru/activity/redaction/articles/posledniy-port-beloy-eskadry-kak-flot-tsarskoy-rossii-emigriroval-v-tunis/#_ednref1, https://istorium.net/kazachij-soyuz-istoriya-samoj-massovoj-organizaczii-kazachej-emigraczii/, https://zagadki-istorii.ru/chubatye-emigranty/, https://dzen.ru/a/ZO8cgC9tZh4Ql7Yz,