Одним из ярких явлений в нашей истории стала русская военная эмиграция, которая возникла, главным образом, после разгрома на юге страны Русской армии генерала П. Н. Врангеля. Отступив к черноморским портам Крыма, остатки армии в течение нескольких ноябрьских дней 1920 г. погрузились на морские суда и отправились к турецким берегам. Многие из покидавших тогда Крым верили, что они еще вернутся и продолжат Гражданскую войну, чтобы освободить Россию от «красной нечисти». Но жизнь распорядилась по-другому. Большинство воинских чинов рассеялось по разным странам мира и возвращение на Родину осталось лишь мечтой. В отличие от других белых армий Русская армия долгое время усилиями барона П. Н. Врангеля сохранялась как боевая единица. К началу эмиграции части армии были сведены в корпуса: 1-й армейский (бывшая Добровольческая армия) генерала А. П. Кутепова, Донской генерала Абрамова Ф.Ф. и Кубанский генерала Фостикова М.А.
Первым пристанищем воинских чинов были военизированные лагеря на территории Турции и Греции. Донской корпус разместился в окрестностях Константинополя — в районе Чаталджи. Сначала казаки жили в деревянных бараках, старых овчарнях, пахнущих навозом, без дверей с дырявыми крышами. Освоившись, стали рыть себе землянки, которые были теплее бараков. Вода и топливо были одной из главных проблем. Из-за перебоев с продовольствием приходилось заниматься охотой и рыболовством. Ходили на заработки в соседние деревушки. В лагерях Чаталджи проживали не только строевые казаки, но и донские гражданские беженцы — всего около 20 тысяч человек.
Командование корпуса всячески поощряло занятие ремеслами: изготовление кружек, ламп, посуды из консервных банок, выделку деревянных ложек, гребней, сапожных колодок; «сапожничество», починку белья, появление прачечных, полковых мастерских. Штабом Донского корпуса в лагерях были открыты читальни, школы для обучения грамоте рядовых казаков, общеобразовательные курсы для офицеров. Появились библиотека, струнный оркестр и театр. Наибольший восторг у зрителей театра в Кабакдже вызывали пьесы, написанные самими казаками на злободневные лагерные темы. На спектакли по выходным и праздничным дням приходили не только казаки, но и французы, и турки из окрестных деревень. Вход был бесплатным.
В январе 1921 г. французское командование огласило решение о переселении Донского корпуса из района Чаталджи на о. Лемнос, где уже находился Кубанский корпус. Решение генерала Шарпи вызвало отчаянное противодействие казаков:
«с оружием в руках, лопатами и кольями разогнали они присланных чернокожих французских солдат, и с обеих сторон оказались раненые».
Этот конфликт заставил французское командование снова попытаться избавиться от русских на турецкой и греческой территориях, тем более, что русские поселения были обузой для бюджета союзников и представляли известную угрозу. И новая турецкая администрация Кемаля Ататюрка была настроена явно враждебно, желая избавиться от русских любой ценой.
Генерал Врангель, не ожидая более помощи от французов, путем длительных переговоров с болгарским и сербским правительствами получил разрешение на прием частей армии в эти страны с обязательством не возбуждать никаких ходатайств о материальной помощи им. Перевозка армии в Сербию и Болгарию длилась около года.
В балканских странах армейские чины в одних случаях переходили на «трудовое положение», занимаясь сельскохозяйственными или дорожными работами, в других — пополняли ряды пограничной стражи или полицейской охраны. На свои средства командование содержало безработных, больных, женщин и детей.
Материальный ущерб и людские потери Сербии в Первой мировой войне создали условия для расселения беженцев в сельской местности. Поэтому прибывшие в Объединенное королевство сербов, хорватов и словенцев (будущую Югославию) казаки могли селиться общинами (станицами) и сохранять традиционные способы ведения хозяйства. Так в селе Томашевау в 70 км севернее Белграда возродилась донская станица Есауловская. Как вспоминал атаман станицы В. А. Алферов,
«отношение сербского населения было безукоризненным, жили они богато, очень часто оказывали помощь продуктами, станичники же в свою очередь помогали им управляться с сельским хозяйством… Получали небольшую государственную помощь…»
Югославия не признавала Советскую власть до конца 1940 г., и никакие советские посольства не осложняли жизни русских беженцев, как это было в других странах, например, в Болгарии, где на юге поселилось 5 тысяч человек Донского казачьего корпуса. Согласно секретному документу советской разведки от 10-11 сентября 1922 г. в Софии состоялось совещание донских станичных атаманов, созванное Донским правительством, с целью выработки мероприятий по борьбе с массовыми отъездами казаков на родину. Боролись с этим с помощью лекций, собеседований, агитации через газету «Казачьи думы» и т. д.
В отличие от Югославии Болгария не стала заметным центром русской эмиграции. Переполнение рабочего рынка балканских стран, неустойчивость заработка способствовали рассеянию Русской армии по разным странам мира. Тяжелым положением беженцев пользовались различные агитаторы. В результате около тысячи эмигрантов, преимущественно казаки, выехали в Бразилию, где им пришлось работать в основном на кофейных плантациях.
Казаки, проживавшие в Европе во вновь созданных станицах, испытывали к приютившим их государствам лояльность и дружеские чувства к местному населению. Первое время хутора и станицы возникали стихийно. И только позднее, для придания этому явлению организованной формы, для сплочения казаков вышло «Положение об управлении станицами и хуторами за границей», утвержденное Атаманом Всевеликого Войска Донского генерал-лейтенантом А. П. Богаевским.
Станицы и хутора призваны были заботиться об инвалидах, одиноких женщинах, детях и безработных, оказывать юридическую и медицинскую помощь, отстаивать интересы казаков за рубежом. Казаки-священники служили в храмах Сербской православной церкви. Среди станичников были регенты церковных или любительских хоров, учителя начальных школ, инструкторы верховой езды. Поскольку казакам на чужбине редко удавалось приобрести собственный участок и заниматься хлебопашеством, многие из них охотнее занимались ремеслами или создавали артели-задруги: изготавливали кефир, сыр, пекли хлеб. Нередко казаки со средним образованием, становились писарями, бухгалтерами, землемерами…
Жён казаки выбирали из местного населения. Это были словачки, русинки, немки, венгерки, браки с которыми были прочными и многодетными. Детей крестили в православную веру. С помощью приданого заводили собственное хозяйство. Младшее казачье поколение быстро ассимилировалось в среде, удаленной от очагов русской культуры. Иногда станицы и хутора образовывались по профессиональному признаку, например, станичные объединения казаков — студентов в Праге, Софии… Станицы объединили казаков, не дали им распылиться, потерять свои обычаи, обряды, свою культуру. Станицы, подобно казачьим военным подразделениям, подчинялись своим атаманам и войсковым руководителям. С годами станицы реорганизовывались, объединялись или прекращали свое существование.
Среди материалов, хранящихся в фондах музея-панорамы «Сталинградская битва», есть документы, связанные с именем уже упоминавшегося выше атамана станицы Есауловской Василия Архиповича Алферова, который за отличие по службе приказом Донского Атамана А. П. Богаевского от 15 апреля 1924 г. был произведен из сотников в подъесаулы. В 1956 г. в своем письме из Югославии внуку Василию, живущему в Америке, он рассказывает о своих предках, о своей судьбе, знакомит потомка с родословной, стараясь воспитать в нем уважение к своему роду, к своим корням.
К 1930-м годам во Франции проживало более 10 тысяч казаков, большинство из которых были донцы. Примечателен документ — рапорт атамана станицы Калединской вахмистра Скакунова Донскому атаману А. П. Богаевскому от 5 ноября 1931 г., в котором станичный атаман просит обратиться в дирекцию завода Шнейдера в городе Крезо с просьбой не увольнять хотя бы временно казаков, поскольку сокращения происходят почти ежедневно. В 1933 г. он дает картину станичной жизни, когда «никто не гарантирован в завтрашнем дне». Казаки живут надеждой возвращения домой. Кроме работы на заводе Шнейдера другого источника дохода нет. Увольняют в первую очередь холостых. Зарплата небольшая. А из писем с родины станичники узнают, что дом есаула Жирова в Новочеркасске отобрали под коммуну, за хлебом (¼ фунта) нужно стоять в очереди по 3 — 5 часов.
Большое количество документов, фотографий и вещей, связанных с жизнью в эмиграции, находится в экспозиции Мемориально-исторического музея, входящего в комплекс музея-заповедника «Сталинградская битва».
В экспозиции представлены и рядовые казаки, такие, как Михаил Тарасович Кудинов — участник Первой мировой войны, старший урядник 5-го казачьего полка, воевал в Гражданскую в Донской армии, с марта 1920 г. оказался в эмиграции. Проживал сначала на о. Лемносе, потом в Болгарии. Далее — Франция, где 35 лет работал кузнецом, виноделом. Вернулся домой в 1957 г. Жил с семьей в Жутово Октябрьского района Сталинградской (позже Волгоградской) области, работал в колхозе, получал пенсию во французском посольстве в Москве.
В Русском инвалидном доме при мужском монастыре на горе Шипка в Болгарии среди 200 насельников было около 50 казаков, в т. ч. Петр Иванович Вихлянцев — казак Усть-Медведицкого округа, в 1918 г. член Войскового Круга Всевеликого Войска Донского. Еще при Александре III он служил в Лейб-Гвардии Его Императорского Величества полку в чине вахмистра. Его сын, Иван Петрович, воевал во II-й мировой войне на стороне Франции, где и скончался в 1989 г.
Значительную роль как в Белом движении на юге России, так и в эмиграции сыграл генерал-лейтенант Африкан Петрович Богаевский, последний Донской атаман, выбранный на Донской земле в годы Гражданской войны, казак станицы Каменской Всевеликого Войска Донского, Почетный казак станицы Захламинской Сибирского Казачьего Войска и ст. Черноярской Астраханского Казачьего Войска. Осенью 1922 г. А. П. Богаевский переезжает из Константинополя в Белград, а в 1923 г. — в Париж. В 1924 г. участвует в создании Казачьего союза, самой массовой казачьей организации за рубежом. Когда в 1929 г. отмечалось 10-летие пребывания А. П. Богаевского на посту Донского атамана, все Донские организации во всех 18 странах рассеяния выразили атаману — последнему избранному на Дону на основании Донской Конституции — полное доверие и единодушно просили его оставаться на посту пожизненно.
В 1930 и 1931 г. г. атаман Богаевский возглавил шествие казаков в Париже к могиле неизвестного солдата у Триумфальной арки, где торжественно был зажжен огонь в честь воинов, погибших в боях. Об этом много писалось во французской прессе. В экспозиции нашего музея, в теме "Русская военная эмиграция", есть фотографии, посвященные этому торжественному событию. Жизнь А. П. Богаевского окончилась в Париже 21 октября 1934 г. (н. ст.). У гроба атамана Богаевского в Кафедральном Соборе Парижа несли почетный караул заслуженные генералы. Похоронили Африкана Петровича на Русском кладбище Сент — Женевьев де Буа под Парижем.
После Второй Мировой войны установилась традиция в субботу накануне войскового праздника Покрова Пресвятой Богородицы на могиле атамана служить символическую панихиду по всем погибшим и умершим казакам.
Кира Чигиринская.