Когда я вышла из ванной, готовая к расставанию, посреди коридора, загородив путь к двери , стоял Дима.
- Гал, я постелил белье. В антресолях взял, как сказали
- Нет, Дима, можешь переночевать здесь, Галька мешать тебе не будет, это я тебе гарантирую. Она этого дела не любит.
- Мне не нужна другая Галя, мне нужна ты, которая любит это дело. Я для тебя стелил
- Дима, там Витя сидит у телевизора
- Галя, с момента нашей встречи прошло двадцать минут. Еще столько же, и я высажу тебя у магазина. У тебя же окна во двор? Никто и не заметит
- Дима, а что бы ты подумал, если бы твоя жена пошла за ребенком , который гулял под окном, и пропала на час?
- Галя, ну это же фантастика? Зачем моей жене уходить, когда все есть дома?
- Дима, пусти. Я на днях приеду к твоей матери и зайду к тебе
- Конечно ты зайдешь, но это будет на днях. А я стою рядом сейчас. Что изменит двадцать минут? Сколько мы уже перепираемся? Уже бы успели.
- Дима!!! Неужели это сейчас главное? Меня от страха трясет
- Нет , Галя, тебя трясет не от страха, а от предвкушения. И меня трясет. И я стою тебя упрашиваю, как дурак, хотя могу просто унести на чистые простыни
Я стояла посреди коридора, смотрела на него, и понимала, что он прав во всем. Да, я боялась последствий своей прогулки. Но кто знает, чем я занималась этот час? Никто. Витя может только догадаться. А скорее всего такое ему в голову не придет, потому что сам он так не умеет, это для него за гранью. А если выпить стакан портвейна для запаха, он подумает, что я бухала у Насти. И триндюлей я получу совсем не за то, что я делала. Но все равно же получу? Тогда какая разница за что? Вот что я действительно хочу? Домой? Нет. Хочу прижаться к Диме и позволить ему все. И что я тогда стою? Я сделала шаг вперёд и обвила Димину шею руками! Будь, что будет!
Так как я просто отключила свой критический разум, мой мозг не следил за минутами, а тело реагировало на каждое прикосновение, и на каждое движение! Это был верх блаженства. Но длилось это мгновение. Потому что я была готова, потому что Дима был готов, потому что мы идеально совпадали. После первого раза мы даже останавливаться не стали. Мы по быстрому восстановили свою готовность объятиями, поцелуями и словами. Ну а так же стонами и криками. И второй раз не заставил себя долго ждать. Тело мое трепетало, душа пела частушки. Но надо было вставать и идти. Двадцать минут прошли.
- Галя, вставай. Пора. Теперь точно пора
- Надо убрать все это
- Я уберу, квартиру закрою, куда ключ?
- Ключ в почтовый ящик.
- Собирайся, хромай к машине, я тебя догоню.
Догонять ему меня не пришлось. Пришлось опять тащить на плече. Потому что лицо мое горело, надо было как то его успокоить. А еще надо было сделать так, чтобы от наших любовей не осталось никаких следов. Поэтому я собралась, а Дима убрался почти одновременно. Я глянула на свое отображение в зеркале. Вполне терпимо. А еще в зеркале отображался Дима. И через это стекло он смотрел мне в глаза. Вот что он не видел в этих глазах ? Ведь сейчас опять затормозим, а уже точно нельзя! Но теперь я тоже смотрела ему в глаза, и согласна была смотреть вечно.
Но он выставил меня на лестничную клетку, закрыл дверь, с и со мной на плече пошёл вниз. В машине мы уже не разговаривали, зачем тревожить разум? У магазина я вышла почти на ходу, и почти сразу превратилась в примерную жену, которая изо всех сил торопится домой. А сердце внутри колотилось, как бешеное. То ли от страха, то ли от счастья. Я зашла в подъезд , придержала дверь, чтобы она не хлопнула, и прошла своих восемь ступенек до квартиры. Сделала глубокий вдох, и открыла дверь. Вити у телевизора не было. А мама покрутила пальцем у виска.
Я пошла в наше семейное гнездышко, как на расстрел. Господи, дай мне терпения. Я открыла дверь и приготовилась врать. Зря. Витек спал. Слава тебе, Господи. Наверное обожрался до обморока.