Как и было сказано в предыдущих частях, почти все события "Треугольника" (кроме воспоминаний) - это злоключения Джесс в ее персональном аду. Почему именно в аду? Не зря авторы вспоминают древнегреческую мифологию, а именно Сизифа, который в посмертии совершает работу, которая никогда не изменится и не приведет ни к каким результатам. И изменить это не в силах никто и ничто. Так что это не Чистилище, это не место, где можно что-то осознать, понять свои ошибки и постараться что-то изменить. Джесс ничего уже не изменит - даже на короткое время вспомнив, что же случилось на самом деле, уже час, два часа спустя, она все забывает, что обрекает ее снова бежать по замкнутому кругу (даже не по спирали, она ни на сантиметр ближе к своей цели в конце цикла, чем в начале его), снова и снова переживая убийство сына, всех спутников и свою собственную смерть.
Самое печальное, что нахождение в этом Аду для Джесс - это окончательный приговор, который ей уже не изменить. Она за что-то наказана, и наказана очень сурово. Но вот за что же?
Начнем с того, что 99% экранного времени мы видим Джесс в шортах - это Джесс уже умершая, это ее душа. То есть те события, которые происходят именно с ней, никакого отношения к реальности не имеют вообще - это посмертные фантазии, кошмары девушки, или, как она сама говорит Томми в открывающей сцене: "это плохой сон". То же, что было на самом деле, происходит только с Джесс в сарафане. Таких сцен в фильме очень мало, их можно перечесть на пальцах одной руки: Джесс с бельем на улице, вылавливает кораблик сына из бассейна, видит, что сын уронил банку с грязной водой, бьет его, орет, моет пол, пачкается краской, открывает дверь, спрашивает у соседа, видел ли, кто звонил в дверь, сидит у зеркала в запачканном сарафане и последняя сцена с настоящей Джесс - она лежит на дороге уже после аварии. И да, она лежит в том же запачканном краской сарафане и, конечно же, не в бауле. Все.
То есть вообще-то, как погиб сын Джесс и она сама на самом деле - в фильме не показано, это огромная зияющая лакуна. Потому что с момента, как Джесс забивает себя молотком, засовывает свой труп в багажник, садится за руль, разговаривает с испуганным сыном, сбивает чайку, выкидывает ее к сотне других, отвлекается от дороги и врезается в грузовик - это происходит с Джесс в шортах, то есть с душой УЖЕ умершей девушки, и к реальности это не имеет, разумеется, совершенно никакого отношения.
Джесс и ее сын умерли совсем по-другому. И вот почему она несет наказание Сизифа - потому что она лгунья и даже после смерти она врет себе, что же случилось по-настоящему, как погиб ее сын и как умерла она сама. Она врет себе, придумывая достаточно благовидную причину гибели в виде несчастного случая на дороге и именно поэтому ее мучения в этом бесконечном колесе будут вечными - потому что правды она боится и ни за что не хочет признаться даже себе, что она натворила. Ее собственный внутренний цензор не сохранил в памяти настоящие, а не приукрашенные, сцены смерти сына и свои, потому что они были настолько грязны, ужасны и кошмарны, что Джесс невозможно было бы себе дальше лгать, какая она хорошая мамочка, как она любит своего сыночку, и какой же он для нее драгоценный мир, как она всю дорогу втирает Грегу (то есть по сути пытается в этом убедить сама себя).
И к тому же, ну разве заслуживает такого страшного и сурового наказания женщина, которая, просто немного перенервничав, не уследила за дорогой, врезалась в грузовик и вместе с сынишкой в аварии погибла? Разве был в этом случае какой-то ее злой умысел? Разве это преступление? Неужели факт того, что Джесс не очень хороший водитель, заслуживает того, что несчастная мать обречена на такие ужасающие посмертные терзания? Ведь и она тоже погибла в этой аварии, по логике загробного существования, несчастная мамаша должна была вместе с безгрешной душой сына оставить бренное тело и уйти вдаль по сияющему белому коридору вдаль в райские кущи. Нет, тут мы видим наказание совершенно несоразмерное содеянному Джесс.
А вот если Джесс убила сына не в аварии, а как-то по-другому, и погибла не в случайном и непреднамеренном дорожном инциденте, а врезалась в грузовик сознательно, совершив самоубийство - тогда все становится совершенно понятно и объяснимо. Тогда становится закономерным наказание для матери-убийцы и в последующем до кучи еще и самоубийцы, ее чудовищное чувство вины в посмертии и ее отчаяние и безнадежность в попытках что-либо исправить, найти своего сына и остаться с ним. Если она убила Томми, а потом покончила с собой, это ей, конечно же, не светит до скончания веков.
То есть Джесс и убийца, и самоубийца в одном лице, как я думаю. И все собития на "Эоле" - огромнейший и толстый на то намек. Более подробно об этом я скажу в следующей части.
А в завершение этой главы хотелось бы обратить внимание на одну интересную деталь - на ее вязаную бабулину кофту. Уж не знаю, сделали это авторы фильма специально или по недосмотру и вообще ничего такого ни режиссер, ни сценарист ни вкладывали, но мне эта деталь показалась очень говорящей.
После того, как Джесс поняла, что она погибла, она появляется на пристани в кофте яркого, с теплым оттенком кофте света какао. То есть это совершенно не тускло-серый цвет. Это цвет почти красный. Мне кажется, что кофта - символ памяти Джесс. Пока еще она помнит все, воспоминания свежи и четки, как насыщенный, почти яркий цвет ее кофты.
Но далее, после отплытия яхты, кофта начинает становится более серой и менее розовой. Вот она стоит рядом с Грегом на палубе:
А вот уже после шторма и кораблекрушения, когда компания ждет спасения и помощи, кофта на Джесс уже тускнеет, теряет цвет и яркость:
И на борт лайнера Джесс ступает уже в полностью серой кофте и практически все время на корабле ее кофта чисто серого цвета, то есть она забыла практически все.
Правда очень редко, как всполохи, как вспышки какие-то ошметки воспоминаний к ней возвращаются как дежа вю, и тогда кофта снова начинает розоветь. Так, например, в сцене, когда Джесс дерется со своею более ранней версией и выкидывает ее за борт, кофта уже почти такая же, как на пристани, только чуть тусклеее
Но внутренний цензор очень силен, поэтому уже после того, как Джесс убивает себя (о, есть шанс в этот момент вспомнить, что и на самом деле, еще при жизни, она тоже себя убила!) в момент прибытия очередной группы на яхте, на Джесс снова серая, бесцветная кофта. И, кстати, с чего в голове Джесс засела совершенно нелогичная и безумная мысль, что цикл начинается, когда умирают все другие? Нет, прибытие новой группы начинается после того, как Джесс убивает (сбрасывает за борт) ИМЕННО СЕБЯ.
Следующая сцена, когда память снова начинает пробуждаться, но Джесс не дает себе вспомнить правду, когда умирает Салли (ну то есть ипостась ее самой), и девушка видит горы трупов Салли, убитых в предыдущих циклах::
Видимо поэтому, чтобы не дать себе задуматься, что же здесь происходит и не увидеть правду, Джесс просто избавляется от памяти окончательно, отдавая кофту (память) умирающей спутнице. И да, тут кофта снова то серая, то розовая:
В следующий раз эта деталь гардероба появляется уже после того, как Джесс якобы убивает свою "плохую" версию и тащит труп в багажник. Она еще ничего не помнит. Поэтому цвет кофты серый:
Но уже когда в машину врезается чайка и Джесс долго стоит у берега океана, память начинает прорываться сквозь поставленные сознанием барьеры, кофта розовеет, и на лице девушки явно видно, что она что-то вспоминает, поэтому она стремительно срывается с места и уезжает прочь, словно боясь чего-то:
И вот она снова на пристани, и на ней снова яро-розовая кофтенка.
Может быть, повторюсь, ни режиссер, ни сценарист ничего такого в этот предмет одежды не вкладывали и глубокий смысл появился лишь от недогляда костюмера и неверной цветокоррекции пленки, но, на мой взгляд, получилось (пусть даже и не специально), но достаточно метафорично.