Я бросил пить Портвейн и Джин
И роздал нищим все долги,
Я возвращался из дальнего края
В лоно моей любви
Меня принимала родная Россия
И я в предвкушении русского хлеба,
Стряхнул чужеземную пыль и свободу
Беспечной своей Любви
Кремлевские звезды играли на Солнце,
Царь-пушка как раньше страну охраняла,
Но что-то нерусское в небе повисло,
Желтели мои «казаки»
Роды Китая, тяжелая мука,
Ветер Шанхая нес запах Юйфэсы,
Аэрозольный осадок Пекина,
Осел на моих зубах
Надумал, как раньше заняться скульптурой,
Когда-то я этим всерьёз увлекался
И в духе Маэстро, как сам Царители,
Снимал, а слоями слои
Предложено было слепить изваянье,
Въедалась под кожу китайская глина
Когда появился бюст Мао-Цзэдуна
Глазам не поверил своим
В гламурном полёте из дальнего края
Текла-щебетала Тайваньская песня
И нежные звуки её вдохновляли
В торговли всемирной Тянь-Ши
А в Универмаге Московского Центра
Купил я гармошку Китайскую Hohner
К ней-же гитару Бобровскую-China
И заиграл от души
Где Русские корни, мы тоже Китайцы,
Тепло и уютно в Российской глубинке,
Куда перебрался из старой Столицы
В деревню «Пекинский Рассвет».
Здесь кроликов держит один Африканец,
Зовут Сяопин и женат на Маринке
А я сею рис в воде по ягодицы,
С работой проблем больше нет.
А если под утро взглянуть на край поля,
То можно увидеть Китайскую стену,
И с чувством спокойным купаться в свободе,
Но лестница в небо,
упёрлось в Великую стену моей Любви.
© Copyright: Роман Буряков
Свидетельство о публикации №110121905151