Мои книги на Литрес: https://www.litres.ru/author/vladimir-poselyagin/?lfrom=1093594330
В начало первой книги: https://dzen.ru/media/id/6246af1994462b74a401eca7/kniga-pervaia-seriia-i-nazvanie-maniak-iz-sssr-maniakpopadanec-iz-buduscego-v-sssr-656361f44f336820c3d7a5e8
На Украине я работал шесть месяцев. Перевели то зимой, так что я отдал все силы на подготовку и разведку, а как начал подтаивать мы и нанесли удар по восстановившейся банде ОУНовцев.
Трижды меня вызывали в Москву, один раз при службе в горах и дважды на Украине. Все три раза были достаточно серьезными. В первый раз я искал «Мосгаз», не официально кстати. Просто поиграл в следователя недельку и сообщил имя убийцы вышестоящему начальству, а там уже они сами играли. Тогда же, как раз наградной подоспел за пограничный конфликт и меня наградили первым боевым орденом. Во второй раз писал полный отчет о диверсионных группах, подготовленных для действий в горах, в лесу или степи. Доклад шел председателю КГБ. Ну а в третий раз меня вызывали, чтобы наградить второй «Красной Звездой» за действия подразделения на Украине. Было за что.
У отца из наград были две «Красных Звезды», орден «Отечественной войны» и медаль «За Отвагу». У меня также две «Звездочки» и «Отвага» - еще один орден и сравняемся. Кстати, родители о наградах ничего не знали, в газетах об этом не сообщалось, да и я не говорил.
Кроме этого я еще и в отпуск катался, заодно сдавая рукописи, хотя зачастую отправлял их просто по почте.
Вздохнув, отгоняя от себя воспоминания, я задумался о причинах, почему тетка Марины не сообщила о её гибели моим родителям. Может, тех не было дома? За последнее три года у родителей сложилась традиция брать отпуск, дополнительно еще один месяц за свой счет и проводить их в Сочи у прабабушки.
Однако Марина погибла три месяца назад, а родители уезжают в конце июня, редко в июле. А сейчас была середина июня тысяча девятьсот шестьдесят шестого года.
После того как я купил родителям дом и провел туда телефон, стало вполне возможно было хоть позвонить. Странная ситуация.
Да и торопился я, честно говоря. Помня все круги ада своих воспоминаний о детдоме, я спешил в Харьков. Ведь дочки у меня были полностью домашними девочками, поэтому я и собирался если что достаточно жестко вырвать их из рук воспитателей, даже если эти воспитатели начнут умирать. Я твердо соответствовал тех воспитателей из будущего с этим временем, хотя давно уже понял, что этого делать не надо. Мир другой… добрее что ли?
- Садимся, готовься! – крикнул борттехник и отстегнулся, после чего вышел из салона.
Анна Викторовна вышла с кухни и грустно покачала головой. Не так давно поступившие в детдом трёхлетние девочки-близнецы все никак не могли поверить, что они останутся тут навсегда. Чуда удочерения пока было мало. Анна Викторовна была опытным работником детдома, занимаясь брошенными и никому не нужными детьми на протяжении вот уже шестнадцати лет, и доверяла своему опыту. Скорее всего они никогда не увидят своего отца, однако, девочки с удивительным упорством продолжали по очереди дежурить у окна, наблюдая за входной калиткой у въездных ворот. В их взгляде было столько надежды, что пробирало даже воспитателей.
Подойдя к трехлетней крохе, которая стояла на цыпочках на спинке лавки и смотрела во двор, Анна Викторовна сказала:
- Максим. Сейчас будет полдник, пойдём я тебя провожу.
- Нет, - упрямо насупилась девочка.
Анна Викторовна снова печально вздохнула. Она уже знала, что если взять ребенка на руки, то она не будет вырываться и кричать, не было у близнецов такой привычки, просто чуть позже снова вернётся на свое место наблюдения. Раньше девочек постоянно путали из-за одинаковой одежды, наверное разобрать кто-где могла только их погибшая мать, но после того как их стали одевать в разную одежду, проблем с опознанием больше не возникало. Сами сёстры были красивыми девочками с большими карими глазами и каштановыми волосами.
Погладив Максим по голове, отчего одна из косичек сползла с плеча, старшая повариха направилась в группу, где находились дети после игр во дворе детдома.
«Это же надо было назвать девочку мальчишеским именем, - сердито подумала повариха, - что это за имя Максимилиана? Вот Александра или Евгения еще куда ни шло, а Максимилиана откуда взялось?»
Когда Анна Викторовна снова вышла в коридор, одинокая детская фигурка продолжала стоять в ожидании у окна.
- Стоит, - сказала повариха вышедшей следом воспитательнице.
- Сейчас смениться. У них с этим как по команде, - ответила та.
- Папа? – с тихой вопросительной интонацией проговорила девочка и напряглась, всматриваясь в кого-то на улице, невидимого поварихе и воспитательнице, и тут же девочка крикнула уже уверено и радостно. – Папа!
Обе взрослые женщины нисколько не удивились, уже дважды кто-то из наблюдателей-сестер ошибался и принимал чужих мужчин за своего отца. Однажды это был кочегар, невысокий и плюгавый мужичок, другой водитель грузовика, что доставлял продукты. Тоже невысокого роста.
- Папочка! – снова крикнула девочка и, соскочив с лавки, побежала к двери, мимо воспитателей прошмыгнули остальные, взлохматив юбки и халаты, последовав за сестрой.
Подойдя к окну, удивленные женщины увидели, как от калитки к главному корпусу детдома уверено шел невысокий совсем молоденький офицер в парадной форме. Что привлекало в нем внимание, так это боевые награды на кителе, парадный пояс с неуставной кобурой на длинных ремешках в районе правой ягодицы. Во время войны повариха служила в лётной столовой одного из фронтовых истребительных полков. Там летчики носили оружие именно так, однако офицер явно не принадлежал воздушным бойцам. На голове его была зеленая фуражка пограничника. Еще у офицера в руках был чемодан, а на плече висела гитара в чехле.
Выбежавшие из третьего корпуса для младшей возрастной группы, девочки, видимо привлекли внимание офицера, он обернулся, вдруг расплылся в улыбке и поспешил к сестрам на встречу.
Эта встреча произошла на середине пути, офицер едва успел поставить чемодан и прислонить к нему сброшенную с плеча гитару, после чего сграбастал всех трех близнецов в охапку и начал целовать.
- Похоже - это действительно отец, – уверено сказал повариха, и платком, что достала из кармана начала промокать глаза. Она была очень впечатлительной.
Все дети группы и воспитатели облепили окна и смотрели за этой трогательной встречей. Из главного корпуса вышел директор детдома и оперевшись на трость также смотрел за проявлением долгой разлуки. Он дал им пообниматься и наговориться минут десять, после чего подошел. Воспитательница, отвечавшая за сестер, поспешила туда же, а вот повариха осталась у окна. Она не хотела пропустить хоть что-то.
- Добрый день, - наконец офицер выпрямился, поглаживая по голове Женю. Девочки ни на шаг не отходили от отца, цепляясь за форменные штанины.
Спасибо за ваши лайки и подписку. Очень благодарен.