Пока бриллиантовые шпильки искрятся во мраке подсознания, на сцену выходит время.
Время не ждёт, оно придёт и заберёт тебя. Если ты не будешь уважать его, оно сожмёт твоё горло руками и будет душить, пока ты не потеряешь сознание. Твои губы станут синими, а оно положит твою душу в свой портфель и исчезнет в темноте вечной восьмёрки, как все те, кто тебя предал когда-то. Оно жестоко по своей натуре, на нём чёрный атласный плащ и с ним чёрный кожаный портфель, сшитый по индивидуальному заказу, в котором карманов столько, сколько звёзд на небе, вы нигде не сыщите похожего такого. Каждый карман предназначен для новой заблудшей души. Его сшила для него сама Метафора! Она долго охотилась за этими дикими и строптивыми быками под названием сумерки. Нужно быть хитрым и терпеливым, чтобы точно предугадать момент, когда они наступают, и точно знать день, когда в их ноздрях горит яркий серп, который все простолюдины привыкли называть луной. Эта самая луна в таком своем обличии служит самой надежной застёжкой для бархатисто-нежного портфеля человеческих судеб. Его цвет переменчив и обманчив, как блики воды и искры снега в ночи, поэтому с ним легко скрыться незаметно.. Оно носит шляпу с широкими полями благоразумия и прикрывается пушистым шарфом безразличия. Оно щедро спонсирует конгломераты, штампующие маленькие механизмы под названием часы, чтобы создать у вас иллюзию того, что вы знакомы лично, войти к вам в доверие и окрутить вас вокруг пальца. Чтобы легче скользить сквозь ваши мысли, оно обулось в коньки, в блестящем лезвии которых отражаются все ваши страхи и остриём которого оно рисует уродливые узоры вашего прошлого.. У него нет друзей, оно одиноко в своем безразличии ко всему происходящему. Когда ему скучно, оно ускоряется и смеётся над тем, как маленькие человечки лезут в петлю и вскрывают себе вены в теплой ванной, упиваясь горючими слезами безнадёжности. Но иногда оно замедляется, таит в улыбке умиления и надевает галстук тщеславия, когда маленькие и глупые человечки предпринимают глупые попытки его убить. Оно ухмыляется с поросячьим хрюканьем и кидает кость отчаяния в сторону своих противников, замедляясь ещё сильнее. Это похоже на лужу теплой крови, медленно ползущей по паркету и постепенно остывающей, разделяя с ним свою температуру, медленно заполняя собой каждую щёлочку и проникая в каждую трещинку, кропотливо, с особым садистским удовольствием и педантизмом.. Вы уже никогда не сможете отмыть эту лужу сожаления в содеянном. Её можно только сжечь вместе с паркетом, в который она так тщательно и самоотверженно впиталась..
Какой смысл собирать такие яркие трофеи, если ими нельзя похвастаться и не с кем поделиться своими охотничьими историями.. Поэтому оно любит пересекаться с вниманием. Правда, его раздражает, что то очень любит рассеиваться. После этого всегда ощущение морского бриза на лице, и это сбивает с толку, и пока ты концентрируешься, внимание сидит тихонько в сторонке и истерично хихикает над твоими потугами, а потом снова рассеивается, и вот оно в гобеленовом кресле с бокалом бренди, с любопытством вглядывается в тебя сквозь золотистый оттенок этой немного вязкой и плавно покачивающейся жидкости, наблюдая за которой ты снова теряешь концентрацию, а оно незаметно растворяется в бликах стекла, и они уже сидят, ржут над тобой вместе со временем, упиваясь в истерическом восторге, как снова тебя провели..
Мда.. Так летят годы, века и столетия, это те шавки, которые верно служат времени. О самых ярко окрашенных ходят легенды, пишут книги и слагают стихи. К их отпрыскам относятся неоднозначно. Иногда их зовут с нежностью и ласково, минуточками и секундочками, дорожат как чем-то неописуемо ценным. А иногда бездумно штабелируют в дни недели, года, месяцы, и в такой своей хаотичной лохматости они похожи на груду выброшенных на помойку несбывшихся надежд и мечтаний, которые зловонно гниют, а затем прорастают цветами сожаления и украшают могилы усопших.