Данный текст не стоит воспринимать как осмысленное эссе культуролога, тем более, музыковеда. В нем всего лишь собраны разрозненные впечатления рядового слушателя незаурядной личности.
«Джо Слэйтер умер», произнес леденящий душу голос, пришедший с той стороны сна.
«Лавкрафт»! – скажет грамотный любитель оккультной литературы.
«Саббат»! – моментально поправит рядовой человек, чье отрочество выпало на 70-е, когда его мозг начал ощущать настойчивые сигналы извне, говоря словами новеллы «За стеной сна».
Когда в распахнутом окне играла одноименная пьеса Black Sabbath, казалось, будто на крыше дома под неё вышагивает некое диковинное существо. А если внезапно распахнуть входную дверь, на пороге вырастет Iron Man.
Альбомы Саббата компенсировали дефицит ужасного в кино и в сборниках переводной фантастики. В каком-то смысле это были «аудиокниги», где атмосферу тревожного ожидания нагнетает интонация, а не сюжет, давая волю фантазиям слушателя, чьи познание в «инглише» могли быть весьма скромны.
Весьма известный рок-критик Ник Тошес дебютировал рецензией на альбом Paranoid, прослушав вместо него пластинку группы Black Widow. Получился неплохой готический фельетон с кукишем в кармане.
«Хоррор» без иронии обречен на провал. И, говоря о предшественниках, Оззи Осборн не зря вспоминал The Troggs, чей фронтмен Редж Пресли умел проговаривать банальности с комично-серьезным видом.
Итак, Ник Тошес, тончайший историограф ритм-энд-блюза и кантри, перепутал Paranoid (образ оперативно заимствованный у Grand Funk) и Sacrifice, накатав автономный нелинейный шедевр.
В ту пору подобная неразборчивость возникала повсеместно. Кто именно, и чем пугает, было не так важно, как острота ощущения. Ведь в репертуаре тогдашних советских кинотеатров числилось всего два страшных фильма – чешский «Призрак замка Моррисвиль» и отечественный «Вий». Плюс быстро снятый с экранов «Фантомас».
В интересах истины, стоит подчеркнуть, что как Paranoid, так и Sacrifice по красоте и мастерству исполнения работы абсолютно автономные, но равновеликие. Слушая такое, когда тебе тринадцать, чувствуешь себя растленным журналистом-международником в злачных кварталах лондонского Сохо.
У Оззи и его друзей хватало талантливых коллег-оккультистов. Помимо «Черной вдовы», это и Артур Браун, и Atomic Rooster, и заокеанский Coven, в котором на бас-гитаре играл однофамилец юбиляра.
Тем не менее, при таких серьезных соперниках, народ единодушно, без предварительного сговора, выбрал Саббат и остался верен ему на всю жизнь. Словно бы с каждым представителем моего поколения был заключен некий пакт. Естественно, во сне и во время суток, благоприятное для сделок подобного рода.
Музыка Black Sabbath, объединившая живопись Cream с пещерными дацзыбао и комиксами The Troggs и ранних The Kinks, была настолько питательна для души, что ради нее хотелось разучиться читать и писать.
Поэтому и сейчас, спустя полвека с лишним, вместо кочующих из текста в текст панегириков и анекдотов, намного актуальней субъективный опыт, которым не спешат делиться простые люди. Ведь разглашая сокровенное, человек распинает его на бумаге, подобно несчастной лягушке в одном из гнусных ритуалов.
Среди крамольных фальшивок, сфабрикованных на заре космической эры, параллельно устным рассказам о детях, запершихся в холодильнике для межпланетного перелета, особое место занимают голоса погибших астронавтов, якобы перехваченные радиолюбителями.
«Так вот откуда были эти звуки, словно из-под земли»! – заканчивал свою историю сказочник, порядком испортив настроение аудитории.
Кто знает, возможно и сомнамбулическая «цыганочка» в Devil's Daughter перед рельефнейшим соло Зэкка Уайлда в какой-то мере посвящена этим наивным жертвам научно-технического прогресса.
Голос с того света, «словно из-под земли», – это голос Оззи Осборна. Заветной кавер-версией Black Sabbath для меня остается Sleeping Village в исполнении демобилизованного соседа.
Тщательно повторяя гитарный перебор этой акустической миниатюры, юноша, вместо английских слов, очень серьезно декламировал «из-за леса, из-за гор вышел дедушка Егор». И образ старика в худых портках щекотал нервы не слабее персонажей «Страшной мести».
Британский ренессанс фильма ужасов совпал с появлением британской модели рок-н-ролла с большим акцентом на шоу-гиньоль и водевиль. И в этой галерее монстров Осборн безусловно не первый и не единственный. Хотя, карьера его предшественников была, как правило, недолгой.
Такие чудаки-аутсайдеры как Screamin’ Lord Sutch или Wee Willy Harris довольно скоро попадали в тупиковую и тесную нишу-капкан озорной ностальгии, подобно детям, захлопнувшим холодильник изнутри.
Имидж оборотня-ликантропа – визитная карточка Оззи 80-х – заимствован из фильма «Проклятье вервольфа» (1961), в котором играет Оливер Рид, прямой потомок эксцентричного царя Петра.
Классических монстров на экране, как правило, воплощали актеры-джентльмены с безупречной, часто аристократической родословной. Вакантный трон Князя Тьмы в рок-музыке достался человеку ниоткуда, и пролетарии всех стран приняли его как родного. Как Савелия Крамарова, покорившего зрителя-атеиста историей про летающий гроб.
Каждый поклонник Саббата – немного пассеист, умеренный консерватор, ненасытный потребитель того, что уже было. Оззи в совершенстве владеет магией движения времени вопреки.
«Параноид» изумляет свежестью, словно цветущее тело вампира при вскрытии мощей. А некогда дерзкая Sympathy for The Devil всё больше напоминает фонограмму телепередачи «Танцы народов мира». Собственно, как почти всякая песня, в чьем названии или тексте фигурирует мистер Д.
Механический кашель Князя мира сего раздается за левым плечом человека, стоящего в очереди за прозаической колбасой, а экзотический «Люцифер» Мика Джаггера приходит из Африки и растворяется в бутафорских африканизмах. В битве со временем побеждает Iron Man – зловещий гибрид Железного Дровосека с капитаном Копейкиным и «настоящим человеком» из повести Бориса Полевого.
Практически каждая композиция сродни колоризации старых черно-белых фото, это песни-кроссворды на тему «знаете ли вы 60-е». Возникает подозрение, будто все вокальные партии были записаны впрок между 69-м и 72-м, а то и еще раньше. Меняются только состав аккомпаниаторов и качество аппаратуры.
Путем контрамоции Озборну удалось пересечь сумеречную зону земных соблазнов и шагнуть After Forever. Музыкальное устройство пьесы под этим названием, её «трансмиссия», напоминает модернизированный Paperback Writer Пола Маккартни.
Sabbra Cadabra продолжает Race With The Devil, инфернальное буги братьев Гурвиц, внезапно впадая в реминисценцию Lovely Ladies, еще более реликтовой песни Джимми Хьюза, чью Steal Away так же неожиданно в смонтированном попурри первого Цеппелина цитирует Плант.
Странно, что под Black Sabbath не танцевали фигуристы. Наши-то понятно почему, ну а зарубежные…
Thunder Underground, максимально отвечающий стандартам 90-х, учитывая возраст поющего, неумолимо пробуждает в памяти Wild Love – «Буйную любовь» Питера Нуна и «Отшельников Германа»:
I still can hear you sighing, All love will be undying...
Только это уже не вечнозеленый Дориан Грэй, а скорее Агасфер, проклинающий свою осведомленность.
По неписаному закону вокалисту-шестидесятнику для успеха полагался темнокожий наставник, как средневековому чернокнижнику демон-фамилиар. В противном случае успех будет неполным и недолгим. Сколь бы ни был ярок его дар от природы, в исполнителе, не освоившем приемы соула и ритм-энд-блюза, слышалась некая ущербная незавершенность.
Для Леннона это был Смоки Робинсон, для Маккартни - Литтл Ричард. Джаггеру многое дал Дон Ковэй. Джо Кокер и Стив Уинвуд – гениальные ученики Рэя Чарльза.
Последовательный контрамот Оззи вывернул данную преемственность наизнанку. Пожалуй, только ему и Гэри Глиттеру удалось адаптировать глуховатую, «лающую» фразировку Чабби Чеккера и Билла Хейли в самое неподходящее для неё время, когда знаком качества считался эмоциональный перебор, «экспрессия», перенесенная в соул и ритм-энд-блюз из церковных песнопений. Глиттера сгубил секс, Озборна законсервировал черный юмор.
Если бы тот же Чабби Чеккер скандировал свои призывы к твисту в три раза медленней, молодежная вечеринка превратилась бы в черную мессу. Собирались на танцплощадку, а очутились на кладбище под дождем.
Как и в случае с Алистером Кроули, творческая деятельность автора лучшей песни, посвященной этой спорной фигуре, оказалась не менее продолжительной и плодотворной, несмотря на сопутствующие ей эксцессы и вопреки прогнозам скептиков.
Оставаясь в своем элементе, Хозяин Действительности провожает поклонников «по ту сторону сна» своим специфическим взглядом.
И завершить этот монолог мне хотелось бы словами большого мастера британской прозы, в которых заранее схвачена квинтэссенция музыкального и артистического могущества того, кто постоянно легок на помине. Just say Ozzie…
Глаза большинства людей, когда они обращены на вас, сходятся в одну точку, но при его взгляде, естественно или нарочито, по привычке, усвоенной, чтобы производить определенный эффект, направление взгляда обоих глаз всегда оставалось параллельным. Создавалось ощущение, что он смотрит сквозь вас и видит нечто у вас за спиной. От этого становилось жутковато. Другая его особенность заключалась в том, что нельзя было понять, шутит он или говорит серьезно.