В государственной деревне порядок обеспечивался выборными от крестьян и мирским сходом.
Пашенные солдаты Сапожковского уезда, расселенные в 17 веке по селам Коровка, Малый Сапожок, Черная речка и Новоникольское, выбирали соцкого, пятидесяцких и десяцких. В 1754 году в списке на обыск на 92 двора села Новоникольского насчитывалось 9 десяцких (Абрам Кутукшин, Яков Игнатищев, Леонтий Сапожков, Лукьян Самодуров, Михей Созанов, Аникей Шелагуров, Тимофей Двойников, Мартин Храмчихин, Иван Шамов) и пятидесятник Семион Наганцов. Кроме них в деревне выборными были еще и старосты - церковный и земской. Все эти люди олицетворяли деревенскую власть. Они отвечали за все: за падеж скота, обеспечение семенами, порядок в селе, выплату подушных платежей и несение других повинностей, рекрутские наборы, поимку беглых солдат и крестьян, и, вообще, любых преступников. А так как за последнее могла последовать награда, то часто останавливали и проверяли всех, кто проезжал через поселение.
Сохранились многочисленные рапорты соцких в Сапожковскую канцелярию с отчетами. Так в мае 1753 году соцкий села Новоникольского Тарас Ечменцов «со товарищи» десятниками Евдокимом Шулениным, Петр Еремеевым, Матвея Николиным, Филимоном Ляповым, Сергеем Кожиным и другими пишет, что прошлом 1752 году 26 ноября был прислан Ея Императорского Величества и Правительствующего Сената в Сапожковскую воеводскую канцелярию печатный указ. В нем велено смотреть, чтоб, как в городе Сапожок и уезде воров, разбойников, беглых солдат, драгун и рекрутов, стрельцов и крестьян, «гулящих» и любых других людей не имелось. Они и сообщают, что таковых в январе, феврале, марте и апреле месяце нынешнего года в селе не было.
В 1766 г. соцкие Артомон Тучин и Михайла Кузнецов добавляют в отчете в уездную канцелярию, что и в Новоникольском воров и разбойников и всякого шатающегося без "указанных" паспортов людей не имеется, никакого "неуказанного" непорядка нет и падежа конского и другого скота.
О рекрутстве и его проблемах уже писалось, когда соцкий Данила Плотников, пятидесяцкий Лука Акиншин, десяцкие и «всех того села пашенные солдаты» с земским Зиновием Лукиным обратились с жалобой по поводу трудностей рекрутского набора 1773 года, так как «оного села Новоникольского многие пашенные солдаты избега от рекруты и подрезали себе пальцы и попортили разными вымыслами у себя ноги». А вот история 1778 г. Пашенные солдаты «со всего мирского согласия» решили отправить в армию служить Филиппа Митрофанова. Проблема была в том, что добираться он должен был «своим коштом». Общество не могло (или не захотело) выдать нужную сумму на дорогу. Тогда свои услуги, как-бы, предложил Кондратий Мишенин. Он выдал ему 15 рублей в обмен на зачет от рекрутчины на 15 лет вперед до 1793 года.
С уплатой государственных платежей всегда были проблемы. Только один новый аспект. От 1778 года сохранилось обращение в уездную канцелярию от соцкого села Новоникольского Леонтия Кривченкова, который просит выдать сборщикам Кондратию Мишенину (тому самому) и Ивану Синицыну документы для проезда в различные деревни Козловского и Переяславского уездов, где сейчас проживают некоторые сельчане, для взятия подушных денег. Староста Василий Самодуров тогда же посылает письмо в Переяславскую провинциальную канцелярию, в котором просит взыскать «подушные рекрутские и иные всякие государственные подати» с пашенных солдат села Новоникольского Ивана, Семена, Петра Ивана, Андрея, Ивана, Алексея, Степана, Ивана Антоновых; Владимира, Антона, Матвея Гусятниковых, живущих в Переславле Рязанском «без всякого от них увольнения».
Возвращаясь к поддержанию порядку, то здесь пашенные солдаты считали, что лучше перестараться. 6 февраля 1777 года десяцкий села Черная речки Яков Кирюшин по приказу соцкого Петра Боркова доставил в Сапожковскую канцелярию с украденною лошадью пашенного солдата Ефима Синицына из села Новоникольского Самодуровки тож и пашенного солдата села Черная Речка Емельяна Быкова.
Эта компания была задержана в Черной речке, да и лошадь оказалась местной вдовы Домны Родионовы Зелениной. Далее последовало долгое разбирательство, хотя с самого начала Синицын говорил, что лошадь поймал вблизи Большого Ухолово. Потом узнал, откуда она пропала и решил вернуть. А Быков оказался просто пьяным попутчиком. Да и челобитные по пропаже лошади в канцелярию так никто и не написал. Только 23 февраля оба были отпущены из-под караула. Хорошо, что хорошо заканчивается.
Источники: фонд 568 опись 2 документы 13, 352,672, 1070 ,1112.