Когда на лестничной площадке послышался шум, Полина инстинктивно заглянула в глазок. Её мучила бессонница. Она переживала за дальнейшую судьбу Дьявола. На кухонном столе лежали документы на квартиру, законно принадлежащую Галине. Дмитрий ещё не успел произвести с ними необходимых операций, удостоверяющих права собственности. Бывшая пресс-секретарь собиралась передать их истинной владелице. Женщина увидела, как на носилках из квартиры напротив уносят Владимира. Как только медики спустились на третий этаж, Полина открыла дверь и постучалась к Галине.
Убитая горем домработница с выплаканными глазами встретила подругу, несколько дней назад ставшую для неё заклятой врагиней. Женщины прямо в прихожей крепко обнялись.
– Галя, это я во всём виновата, – сообщила Полина, не сдерживая навернувшихся слёз. – Ничего бы не случилось, если бы не заклятие старухи. Я, позавидовав подруге, заговорила Владимира. Вот он и мучается.
– Разве ничего нельзя сделать, чтобы снять чары? – спросила Галина, рассказавшая Полине о попытке Владимира отравиться и показавшая ей его предсмертную записку.
– Нет, ничего, – призналась Полина. – Даже другая знахарка не сможет помочь, а причинит ещё больше боли.
– Полина, где живёт эта старушка? – взяв себя в руки и вытерев слёзы, спросила Галина.
– На краю города, – ответила Полина, назвав и улицу, и дом.
– Я слышала о ней. К старушке обращалась моя бабушка, ни к ночи помянутая. Царствие ей небесное! – сказала Галина. – Поля, ты посидишь завтра с детьми? – попросила женщина. – А я попроведаю знаменитую ведунью.
– Она болеет и больше колдовством не занимается. К ней приходит девчонка и ухаживает за ней, – предупредила Полина. – Боюсь, что встреча с колдуньей не принесёт никаких результатов.
– Всё равно я попроведаю её, – ответила Галина.
– Тогда я с детьми посижу, хотя я не смогу их ни покормить, ни усыпить, ни убрать за ними, – забеспокоилась Полина.
– Не переживай. Я ненадолго. Смесь я приготовлю. Надену на них подгузники. Они у меня спокойные. Ты с ними только разговаривай. А когда заплачут, подашь им соску, – проинструктировала Галина.
– Галя, я принесла тебе бумаги. Вот, – и женщина достала из-под полы халата документы на квартиру. – Теперь квартира твоя. Ты прости моего будущего мужа за то, что сделал с тобой. Он во всём покаялся и сдался в милицию. Его имущество, вероятнее всего, конфискуют. Он набрал мебели, купил машину. Ты не против будешь, если мы с ним до судебного процесса поживём у тебя?
Галина прижимала к груди заветные документы.
– Как ты это сделала? – спросила она.
– Я люблю его. И он меня любит тоже, – поделилась секретом Полина. – Дмитрий не занимался оформлением собственности. Так что она принадлежит только одной тебе. Он попросил меня извиниться перед тобой. Сам он не может. Он впал в депрессию после признания. И что теперь будет с нами? Я не знаю.
– Полина, вы живите! Я всё равно больше нужна здесь. У тебя своя забота, у меня – своя. Ведь с мужьями, как с детьми, которые никогда не повзрослеют. А зла на твоего мужчину я не держу. Я всё равно простила. Господь меня этому учит. И кто я такая, чтобы не прощать?
– Спасибо, подруга! – поблагодарила Полина, и женщины вновь сжали друга в объятиях.
Медицина не признаёт факт существования заговоров. Столкнувшись с их последствиями, приписывает безрассудные действия больного к проявлению психического расстройства. Излечению таинственное заболевание не поддаётся. Его усмиряют на короткий период времени, вкалывая жертве успокоительные средства. Владимиру после несостоявшегося самоубийства стало ещё хуже. Создавалось впечатление, что у мужчины на самом деле не всё в порядке с головой. Он лежал в общей палате и разговаривал сам с собой. Ни с кем не общался. Принимать пищу отказывался. Смотрел остекленевшими глазами в одну точку. На вопросы врачей, проводивших утренний осмотр, не отвечал. В Далматово не было психиатрического отделения. Такого характера случаи лечились в Шадринске. Отправлять больного главный врач пока не спешил. Не мог он поверить, чтобы этот мужчина, разговаривающий с ним о детях, вдруг взял и сошёл с ума. Предрасположенности не было. Объяснить состояние не поддавалось здравому смыслу. Временно Владимира перевели в неврологическое отделение. Пациенты забеспокоились, когда он вдруг вскочил с постели и предпринял попытку выброситься из окна второго этажа. Вряд ли он разбился бы насмерть. Но покалечился – точно. В одиночестве бизнесмен ходил из стороны в сторону по маленькой комнатке с зарешёченным окном. Сбежать из больницы, как это сделала Галина, ему не удастся. Дверь была заперта на ключ. Под кроватью стояло судно, чтобы справлять нужду. Через каждые два часа больного навещала медсестра в сопровождении охраны и ставила ему в мягкое место очередной болезненный укол, от которого начинало почему-то сводить судорогой мышцы. Положение Владимира всё больше усугублялось. Он хотел быть рядом с Полиной или вообще не быть. Мужчина перестал отдавать себе отчёт в собственных мыслях и действиях. Им руководила загадочная сила, в народе называемая ведовством.
Дмитрия вызвали на допрос, а Полина осталась присматривать за детьми. Галина долго думала: пойти ли ей на край города, в трущобы, пешком или взять у Владимира ключи из барсетки и поехать на машине. Последний вариант был намного экономичнее по времени и безопаснее для жизни. Женщина слышала, что в этом районе не всегда было всё спокойно. Подвыпившая молодёжь и обкурившаяся самодельными сигаретами, напичканными наркотическими веществами растительного происхождения, жаждала приключений и вовлекала в них в качестве невинной жертвы одинокого путника. Наконец домработница сделала выбор и, несмотря на панический страх перед машиной, положила в свою сумочку спасительные ключи.
Полина не знала, как вести себя с детьми. Только сейчас она понимала всю сложность обязанностей Галины. Обыкновенная женщина, домработница, как механизированный агрегат, неустанно выполняла одно дело за другим, разрываясь между бытовыми проблемами и занятиями с детьми. Видя сквозь решётку кроваток чужую тётю, малыши изучали её, не подавая голоса. Спасали игрушки, которые на время их отвлекали. Больше всего Полина боялась детского плача, пронзительного и непонятного. Галина, уходя, ещё раз рассказывала и показывала, как нужно будет ей действовать в непредвиденных обстоятельствах. Обе женщины надеялись, что вынужденная взаимозаменяемость пройдёт без нежелательных происшествий.
Галина подошла к автомобилю Владимира и, нажав на кнопочку дистанционного управления, сняла его с сигнализации. Обливаясь выступившим от животного страха потом, она села за руль и внимательно осмотрелась. Машина ей была знакома. Тамара часто, когда ломался её автомобиль, брала транспортное средство мужа. Терпеть не могла ходить пешком, потому что стеснялась своей полноты. «Никогда не думала, что придётся ещё раз после аварии самой без разрешения управлять автомобилем, – размышляла Галина, заводя двигатель. – Может быть, оно и к лучшему. Надо победить завладевшую мной боязнь. В этот раз я буду гораздо внимательнее и поеду медленно. Пускай мне сигналят другие водители! Пускай думают обо мне, что хотят! А я еду дело делать».
Продолжение следует...