Некоторое время назад я писала о словесных портретах людей, составленных в 1680-х годах. Теперь же я нашла словесный портрет времен Дмитрия Донского! Расскажу подробнее.
Осенью 1843 года на территории Московского Кремля, неподалеку от церкви Константина и Елены (снесена в 1928 году), строили для хозяйственных нужд ледники. И обнаружили во время земляных работ медный кувшин-кумган, в котором лежали плотно сложенные в несколько раз деловые документы. Два из них были написаны на клочках известной на Руси с середины XIV века очень грубой бумаги, а 19 – на традиционной для раннего средневековья телячьей коже (то есть на пергаменте).
Автор многочисленных исследований по истории Московской Руси, доктор исторических наук Владимир Андреевич Кучкин считает, что что кувшин был спрятан на подворье родственников или самого Тимофея Васильевича Вельяминова – сподвижника великого князя Дмитрия Ивановича Донского. Кстати, именно по этому подворью одни из ворот Кремля назывались Тимофеевскими. И когда в конце XV века у нового Кремля на месте ворот появилась башня, то ее назвали Тимофеевской. Со временем башня стала Константино-Еленинской – по упомянутой выше церкви Константина и Елены. По версии Кучкина документы зарыл в начале 1375 года приходившийся Тимофею Васильевичу племянником Иван Васильевич Вельяминов перед побегом в Тверь из-за острых политических разногласий с великим князем. Многолетний же главный археолог Московского Кремля, доктор исторических наук Татьяна Дмитриевна Панова пишет: «Можно только предполагать, кто же мог зарыть этот клад в землю. Несомненно одно – спрятаны грамоты были в конце XIV века, скорее всего во время осады Москвы войсками хана Тохтамыша в 1382 году. И сделал это человек, отвечавший в администрации великого князя за сохранение его переписки или осуществлявший эту переписку».
На одном из кусков пергамента в столбик было написано: «Микита плешив бородат швец портной, бородавица на правом лици, пятно оу него в косици». Что же, давайте разбираться с текстом.
Швец портной – тот, кто занимался шитьем одежды. Изначально «портно» – холст, затем слово (зачастую укороченное до «портн») стало обозначать одежду. Так со временем появились, например, «портная казна» – запасы одежды, хранилище одежды; связанный с шитьем одежды; «рукодельишко портное» – шитье одежды.
«Бородавица на правом лици». Составители «Словаря русского языка XI-XVII веков» приводят одно из значений древнего слова «лицо»/«лице»: щека. Так что бородавица-бородавка была у Микиты на правой щеке. В болгарском и сербохорватском языках бородавка – брадавица, в словенском – bradavíca, в чешском – bradavice, в польском – brodawka. Как видим, с бородой (а так в древности называли еще и самую нижнюю часть лица, известную сейчас как подбородок) бородавка состоит в прямом родстве: буквально это нарост, выступающий в пространстве так же, как и нарост волос – борода или как «нарост» лица – подбородок. Только бородавка/бородавица – нарост маленький, о чем свидетельствуют суффиксы.
«Пятно оу него в косици». «Словарь русских народных говоров» фиксирует слово «косица» в значении «висок» в Пошехонье и на Ярославщине, на Русском Севере, на Новгородчине, в Пермском крае, в Сибири, в Забайкалье. В олонецких говорах косицей была надбровная дуга, бровь. В 1831 году основоположник отечественной фольклористики Петр Васильевич Киреевский (1808-1856) начал записывать русские народные исторические песни; в итоге в его собрание вошли 15 тысяч песен из разных регионов России. В одной из них поется о том, как «молодца ударили в косицу». Интересно, почему в описании Микиты не указано: правая косица или левая?
К сожалению, уже не узнать, зачем вообще составлялось описание внешности швеца портного Микиты. Историки полагают: он мог быть беглым, скрываться от суда или же продать в себя в кабалу.