Ребёнок, просто научившись держать карандаш и кисточку в руках, почти сразу же стремится к творческому самовыражению. Уже в детском саду дети получают задания из серии "нарисовать всё, что хочется", или "нарисовать портрет мамы на 8 марта", или "открытку Деду Морозу" и т.д. Притом в здравом уме никто не будет придираться к композиции, точной цветопередаче и прочей экспрессии юных художников.
Немного освоившись с грамотой, ребёнок ещë в начальной школе получает задания из серии «напиши короткое сочинение на тему "как я провёл лето", "первый снег", "что ты думаешь о Тарасе Бульбе?"» То есть детей не только просят безупречно и без ошибок написать с листа или по памяти текстовое произведение какого-нибудь гения из XIX века, но также учат выражать свои собственные мысли.
Однако, отучившись пять-семь лет в музыкальной школе, ребёнок умеет только исполнять чужое творчество... Как так?
Вдумаемся, нужно ли было бы нам такое художественное образование, которое учило бы рисовать исключительно копии картин великих художников или их упрощëнные эскизы? Нужно ли было бы нам умение писать, если бы нас научили исключительно записывать и цитировать мысли великих авторов, как какой-нибудь попугайчик из дома философа?
Несомненно, юные начинающие творцы подражают кумирам и пытаются творить, переработав и переосмыслив чужое творчество. Даже в творениях зрелых авторов часто прослеживается влияние предшественников, а новое слово сказать редко кому-то удаëтся. Но почему же музыка выбивается из этого ряда, не давая при первичном музыкальном образовании возможности хотя бы перенять чужой стиль, не говоря уже о возможности сказать что-то новое?
В специализированных учреждениях юных музыкантов не просят выразить свои музыкальные мысли хотя бы по мотивам какого-либо автора. Только исполнить написанное кем-то нота в ноту, не забывая про авторскую артикуляцию.
Если вы учились в музыкальной школе, то вы наверняка учились петь, определять некоторые вещи на слух (интервалы, аккорды, последовательности нот), играть на инструментах по сборникам пьес, учили биографии великих композиторов, но ни одна из дисциплин (даже очень частично) не была посвящена тому, чтобы дать хотя бы намëк на то, как творить музыку самому.
Секрет гитары
Выпускник музыкальной школы может творить только в том случае, если сам дошëл до понимания того, как это делать. Хотя бы интуитивно. И чаще всего такое происходит с гитаристами. Притом необразованный гитарист, как ни странно, оказывается нередко более творческим человеком, чем пианист или баянист после музыкалки.
Так почему же люди, которые учились на улице играть дворовые песни, не осознавая даже структуру аккордов, которые они зажимают, в творческом плане по итогу оказываются часто более развитыми, чем люди, способные объяснить тому же "дворовому" музыканту структуру его же музыки?
Обучение "дворовой гитаре" выглядит, как правило, так: человек учится зажимать аккорды, запоминает их названия (даже особо не понимая, что значит "минор" или семëрка в его названии), выучивает пару ритмических рисунков для правой руки (пары рисунков на четыре четверти и на три четверти хватает для большинства бытовых случаев, а уж ежели чел переборчик освоит, то это уже просто ураган), а затем учит последовательность аккордов, которая соответствует любимым песням. Про ноты мелодии речь вообще не идет, так как, имея зачатки слуха, такой музыкант сам примерно попадëт хоть куда-то, так как диссонанс будет ему же резать уши, и голос поищет место посимпатичнее.
То есть ребенок, подросток или даже взрослый человек получает возможность в довольно короткие сроки исполнить любимую песню, притом с листа.
Возможно ли это в случае иных инструментов? Да, возможно. Притом на пианино или том же баяне такой трюк провернуть значительно проще. Только пианино или баян труднее таскать с собой на пикник или по вечерней улице, чтобы впечатлять друзей. В общем, секрет не в гитаре, а в аккордах, которые зажимать на пианино значительно легче, так как для начала для этого нужна лишь одна аппликатура: три белые клавиши, зажатые через одну.
А уж баян или аккордеон вообще на кнопках левой руки имеет опцию "зажать почти любой аккорд с помощью всего одной кнопки". Потому, собственно, он и "аккордеон".
Секрет аккордов
Музыкальное образование построено по принципу нота-фраза-мелодия-произведение, нанизанные на ритм. Плюс сверху на детей вываливают кучу вещей типа обращения интервалов. Но теоретические вещи в большинстве своëм повисают в вакууме вне контекста игры на инструменте. По итогу выпускник музыкальной школы способен мыслить последовательностью нот и сильно теряется, если сбивается во время исполнения произведения, а вся данная ему теория лежит мëртвым грузом в памяти, не помогая при зубрëжке очередного произведения, но при помощи которой можно зато пугать самоучек. Тоска, короче.
Это равносильно тому, что детей бы учили говорить сначала по буквам, затем словами, затем предложениями, а потом цитировать романы. Притом одновременно заставляя читать. И по итогу бы вырастали люди, способные только цитировать запомненный текст, а говорить что-то новое только с помощью книги, притом с трудом улавливая, что же они сами такое, собственно, сказали, и теряясь, забыв, какая же буква идëт следующей.
Но дети учатся говорить не по буквам. Они сразу произносят слова, а потом собирают их в осмысленные последовательности. А уж секрет более мелких единиц (букв) они познают, когда уже способны говорить сознательно и бегло на отвлечëнные темы.
Даже погружаться в чтение человек становится способен только тогда, когда открывает для себя опцию "увидеть и понять слово целиком", а не расшифровывая каждое слово по букве. То есть смысловой единицей для нас является слово, а буквы - это своеобразное техническое пространство.
И даже елси мы понемяем некоторые бувкы внутри слова, тескт останется для нас осмылсенным.
(Вы заметили что в фразе выше я поменял местами буквы "т" в слове "останется"?)
И аккорды в музыкальном смысле - это и есть такие "первые слова". Фразы и мелодии тоже могут нести подобную функцию, но они всë же ближе к стихосложению, чем простому выражению мысли, допускающему перестановку смысловых единиц без потери общего контура повествования. И новичку куда проще играться именно с перестановкой аккордов, слушая возникающие при этом эмоциональные ощущения и тяготения, чем перестановкой музыкальных фраз, или отдельных нот в фразе.
Музыкальной информации в аккорде достаточно, чтобы он выполнял функцию "эмоционального резонатора", дающего нам то или иное внутреннее впечатление. При этом намного проще держать аккорд и слушать своë настроение, затем послушать его в сочетании с другим аккордом, чем сразу запомнить последовательность нот да ещë и умудриться сыграть еë ровно.
Если сравнить музыку с рисованием, то аккорд - это контур и основной цвет внутри большой области, а мелодия - это полутона, блики и тени внутри цветового кластера. Имея готовую последовательность аккордов и используя голос, как инструмент для исполнения мелодии, человек учится как бы "рисовать" музыку с помощью своеобразной "музыкальной раскраски".
Нотные "цвета", исполняемые голосом, могут "выходить за контур" или быть совершенно неправильными (как фиолетовое лицо или красная трава, например), но, по мере взросления и развития, всë это выравнивается, если сохраняется интерес к самовыражению с помощью музыки. Ребëнку уже самому становится интересно делать собственные контуры, заполненные теми или иными красками. И, когда он дозреет или дойдëт до потолка, выше которого уже будет не способен подняться сам, вот только тогда настаëт пора открыть ему тайны "правильных" нот, кварто-квинтового круга и прочих ладов. Да и то не сразу, а по мере усвоения. А уж к чужим произведениям он будет относиться также, как начинающий художник к картинам мастеров: он будет подсматривать, как делают другие, чтобы попробовать перенять прием для собственного самовыражения.