«Главное в маске племени каража — знаки. Именно эти нематериальные символы были, с точки зрения индейцев, неразрывно связаны с таинственным существом из иного мира, все остальное представлялось временным вместилищем духа» - так описывает Юрий Березкин[1] религиозные воззрения одного из самых архаичных племен Южной Америки.
См.: "Каменные яйца и тотемные столбы - осмысление самой странной культуры Сибири"
Аналогичные воззрения Сергей Иванов[2] нашел у сибирских телеутов. «Рисунки исполнялись женщинами, которые пользовались ими в течение жизни и передавали своим дочерям. Изображения олицетворяли собой женщин, духов предков, унаследованных по материнской линии. «Äмäгäндäры – говорили телеутские женщины – были когда-то живыми, потом умерли: у них имеются матери еще более старые, чем они». Они умножали силу шаманки. В древности фигурки не были изображениями предков, но временным вместилищем их душ».
«Мы шаманы работали не только те, что пришли. Мы с предками, у кого есть шаман-дед, прадедушка, всем народом, пришли чтобы помогали» - описывает шаманский обряд современная тувинская шаманка[3].
См.: Шагаа биле – новый год в Туве
Таким образом, ряды людей, изображаемые на шаманских бубнах – это шаманы предки, чья сила увеличивает силу действующего шамана.
Кроме этого, опираясь на сведения Юрия Березкина становится понятно, что наиболее древние изображения на бубне - это символы, соединенные в орнамент. Такой рисунок часто используется для создания границы между верхним и нижним миром. Возможно он и есть средний мир – духи, связанные одной цепью.
Основные персонажи бубнов – это ездовые животные, союзники, посланцы и защитники. В принципе любое животное можно наделить этими функциями. В основном это описывается так: лягушка, медведь, – защитники, рыба – ездовое животное, змея – посланец. Олени, кони, птицы – ездовые животные или посланцы. Также они могут быть родовыми тотемами, богами, ведь ворон, орел, сова, лебедь, лошадь, олень, лось – все это древние тотемы, но об этом не принято говорить. Дерево часто описывается как лестница, но и это изображение может быть древним богом, например, «Торум йив»[4].
По сведениям С.Иванова бубен шаману делался всем сообществом, рисунки рисовали разные люди под руководством знающего старика. В таком случае рисунки являются продуктом этнографическим и отражают картину мира тогдашнего сообщества, поскольку не сообщество, а только шаман может заключить договор с каким-то духом и последний выберет вместилище для себя в рисунке на бубне. Значит ценность имеет только тот рисунок, который нанес сам шаман.
Но при коллективном изготовлении сакрального предмета возникает другая ценность. Каждый представитель сообщества оставляет на бубне частицу себя. Это опять же вытекает из анималистической традиции, когда каждая вещь сохраняет в себе образ того человека, который ее сделал. Итак, на бубне собралась энергия всего сообщества, которое делегировало шаману право представлять себя. Поэтому шаман действует не один. Сила всего сообщества присутствует с шаманом во время камлания.
[1] Березкин Юрий Евгеньевич, заведующий отделом Америки Института этнографии РАН РФ, см. книгу «Голос дьявола среди снегов и джунглей».
[2] Иванов Сергей Васильевич, заведующий Сибирского отдела Института этнографии РАН СССР. Создатель классической типологии Сибирского орнамента. См. статью «О значении изображений на старинных предметах культа у народов Саяно-Алтайского региона»
[3] См. Шагаа биле – новый год в Туве
[4] Торум иив – ель, Мис-хум йив – кедр, Щань йив – береза. См. Пелиг Г.И. «Происхождение селькупов»