Просыпаешься с утра и понимаешь — хочется костра. Точнее, хочется идти с факелом по ночному зимнему лесу, но и костёр отлично подойдёт. Хоть какой-то живой огонь. Но у тебя температура, ломота и полноводные реки прямиком из носа. Значит время расчехлять писательские упражнения. Из маленького живого огня сотворить большой образ огня. Через описания, упоминания и настроения.
Как описать огонь? Или факел, что освещает собрание конунгов? То, что видно в темноте. То, что греет на холоде. То, что разрушает застывшее. То, что безлюдное, делает живым. То, что одно и вспыхивает от другого. То, к чему тянешься перед тем, как отправиться домой или в холод. То, что было до всего, танцующая саламандра, повышенная температура тела, расширение, проявленность, настоящность, светло, творческий порыв, больно, ярко, эмоция, тепло.
Огонь был участником творения мира. Но, есть подозрения, согласился на это для возможности разрушить этот самый мир в конце. Хотя огонь и дал обещание не вредить весне, про весь мир — речи не шло.
Тем временем я уже иду по вечерней улице. Погасшие прохожие, что пробуют себя распалить от усталости до злости, от потерянности до осмысленности. Иду мимо, иду дальше. Закрываю глаза, кажется, что вступаю на земли Муспельхейма, иду по горящим углям или лаве, но они не обжигают. Открываю глаза, мир становится ярче, настоящее в настоящем, тепло, огонь поднимается по ногам. Иду на закат, но можно сказать иначе, — прокладываю тропу для будущего рассвета. Огонь не переведёт тебя на другой берег реки жизни, но даст освоиться и закрепиться на этом.
Один мой глаз сейчас плохо видит, передо мной раз за разом мелькают две собаки, которые в темноте похожи то ли на маленьких волков, то ли на адских гончих. И ощущение, что я иду не куда-то, а возвращаюсь. Не сдерживать, но и не давать разгоняться. Удерживать скорость. Это сложно для того, кто сам есть расширение и движение. Пламя поднимается по спине.
Дохожу до реки, намоленное кострами место. Достаю заготовленные спички, палочки и парафин. Хоть какой-то огонь. Если расфокусировать взгляд, смотреть боковым зрением, то костёр — светящийся дождь, что идёт в небо.
Запах благовоний трансформирует тревожное в расслабленное. Но огонь уже подбирается, греет, его отголоски уходят в сознание. И перед тем, как распространиться по сознанию, стремясь к горячечному бреду и огненным ангелам, пламя приносит идеи. Его всполохи видны даже в глазах. Истории проступают одна за другой. Описание мира, который придёт за киберпанком, нанотехнологии творят из камней и песка големов, а словесный запас человечества сократился до пяти-десяти слов. Или история о человеке, который катается по стране, выкладывает фотографии, сталкивается с деревенской магией, реальностью человеческих отношений за пределами света городских огней, в этой истории слишком много обо мне. Или даже так: антураж позднего средневековья, в зал суда приводят семантов — людей, которые осознают свои слова.
Пламя достигает верха головы, а затем спускается обратно, но уже спереди — лоб, шея, грудная клетка.
В маленьком костре танцует саламандра. Понимаю, что это — прощальный костёр осени. Да, какой есть. На другой сейчас меня не хватит. И вот сгоревшими углями я иду домой. Они ещё ярко светят. И даже вой собак пока очень далеко. Лечение через выжигание. Пламя достигает низа спины, делает полукруг и отправляется в новый поход наверх.
Дома. Печатаю буквы, понимаю, что температура спала, отступила на время. Внутри тлеют угли, от них светло, тепло. Их можно поддерживать, изредка раздувать. Печатаю, закрываю глаза. Комната.
Понимаю, что через несколько секунд вспомню Комнату. Без дверей и окон. Её никогда не было и никогда не будет. Она, как любовь. О ней можно говорить и проживать, но нельзя указать пальцем. Комната. Её не было никогда и нет места, где она есть. Где-то между саркофагом и бардо.
Комната. Четыре стены, по центру свеча, не большая и не маленькая, не яркая и не тусклая. Комната. Вспоминаешь, как через секунду её вспомнишь. Комната. От свечи по центру Комнаты начинает разливаться огонь. Разливается и закручивается в вихрь, поток. Сначала робкий по полу и в половину силы. Постепенно он поднимается вверх. Огненный вихрь. Комната уже наполовину им заполнена. Ты и поток, и огонь, и свеча, и тот, кто смотрит. Пламя затапливает комнату и того, кто смотрит. Из того, что когда-то было свечой, вырываются саламандры, танец, движение, они встраиваются в поток. За ними выбегает ещё кто-то и ещё. Огонь проявляет себя стихией. В самом конце — то ли птица, то ли феникс, то ли дракон. Проявление стихии. Тот, кто смотрит — очищен, наполнен и согрет. Секунда. Комната выбрасывает на кресло. Сидишь, дышишь, осознаёшь.
То, что видно в темноте. То, что греет на холоде. То, что разрушает застывшее.