Традиционно, из актуального для меня, предлагаю поразмышлять на тему переживаний клиента в отношениях с терапевтом, проживающем тяжелую жизненную ситуацию. Чувства, с которыми сталкивается или рискует столкнуться клиент в полевом контексте, просто беседуя с терапевтом, и, тем самым, соприкасаясь с частью его реальности.
Это прекрасная возможность для обоих заметить грани, что поддерживают контакт терапии и на что отмечается сильный эмоциональный ответ - в печали, грусти, может быть растерянности или страхе терапевта, с какими собственными реакциями оказывается клиент.
Насколько доступна встреча со своей печалью и о чем она напоминает клиенту? Отражение конкретного опыта, ретравматизация? Или, печаль является пусковым механизмом к развитию внутренней тревоги?
Готов ли клиент обнаруживать уязвимость авторитарной фигуры, бессилие перед обстоятельствами, эмоциональную вовлеченность терапевта, ответственность и зависимость по отношению к его личной жизни?
Удается ли сострадать и не терять доверие, уважение, или, клиент попадает в синдром спасателя и, тем самым, рискует разозлиться на терапевта, который, из фантазии или проекции клиента (или действительно), не справляется с собственной жизнью?
И что может оказаться опорой в неоднозначной ситуации свидетеля и некоторого соучастия клиента обстоятельствам жизни и переживаниям терапевта?
Стоит отказаться от идеи не быть затронутым чувствами терапевта - в контексте близких отношений так невозможно. Сочувствия, со грусти, со печали не избежать.
Основная идея в том, что встреча с человеческой составляющей терапевтического контакта и контракта естественным образом будет сопровождаться противоречивыми переживаниями клиента, определенной долей напряжения и бессилием, как формой реальности, когда обстоятельства, ситуация больше вас обоих. Оставаясь свидетелем процесса терапевта, клиент как бы отвечает согласием на встречу с собственной невозможностью и зависимостью от событий, признанием разности жизни и личного опыта, укрепление в позиции индивидуальности собственной истории, признание ценности феноменологии своей жизни и другого.
Фокусы внимания у терапевта следующие -
конечно, терапевт выбирает легализовать или нет реальность жизни для клиента. Но есть еще невербальные сигналы контакта, к которым восприимчив клиент. Обесценивать собственную фоновую боль со стороны терапевта, когда подразумеваем тяжелые события или состояние, надеяться, что клиент не заметить, пройдет мимо неприятных или тревожных ощущений, на мой взгляд, сомнительная идея и вот почему.
С одной стороны, признание и самораскрытие, это свободное желание, в котором важно опираться на индивидуальность истории отношений с каждым клиентом и формат терапевтического взаимодействия: терапия это или консультативные сессии, долгосрочное взаимодействие, или этап кризиса в отношениях терапевт-клиент, может, знакомство и первые встречи, или, стадия завершения отношений - всё это имеет значение для мотивации терапевта к откровенной интервенции.
С другой стороны, готовность терапевта предстать перед клиентом в бессилии, невозможности, печали, уязвимости, сохранив при этом, практический навык оставаться чувствительным к истории клиента и собственному состоянию в моменте. Честное и ответственное понимание, что терапевтическая позиция и фигура вашей встречи не подменяется - вы оба понимаете, кто из вас терапевт. Возможно, несколько грустный.
Также, важно заметить, связано ли решение терапевта удерживать переживания собственного напряжения в жизни с подкреплением инфантильной позиции клиента, в идеи не обременять своей, может быть даже, искалеченной историей. Насколько терапевт признает в клиенте взрослого, способного выдерживать собственную реальность и реальность жизни другого, с кем близко.
Возможно, желание не отпугнуть и не пережить отвержение в контакте с клиентом, который может (и имеет право) не захотеть наблюдать печальные глаза терапевта, или, встречаться с замедленностью реакций, приглушенным тембром голоса, а может, усиленной чувствительностью в контакте, что тоже отражает остроту переживаний в кризисные периоды жизни.
В определенном смысле, контекст жизни терапевта, который становится видимым для клиента, это испытание для обоих. Эксперимент отношений, с неизвестными переменными в моменте, со временем, который возможно осмыслить. А возможно и нет.
Так или иначе, мы выбираем терапевта не раздельно от опыта его жизни и истории, как партнера, следующего своим путем, в котором, иногда, наши пути пересекаются.
Кислицына Екатерина
клинический психолог, гештальт-терапевт
+79145512875
Автор: Кислицына Екатерина Васильевна
Психолог, Супервизор, Аккредитованный гештальт-терапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru