Виталик медленно полз по крыше. Конек был узкий, и цепляться за него было неудобно. Он с детства боялся высоты, но сейчас это его мало заботило. Он полз ради дочери, которая была в опасности.
Когда до Ирочки оставалось чуть меньше метра, конек под ним захрустел, и железо стало съезжать в сторону. Виталик схватился обеими руками за крышу и прильнул к ней. Он видел, как Ирочка и кукла повернули головы. Все это происходило будто во сне. Послышался крик, нет, скорее это был жуткий рев разъяренного животного. Виталик увидел, как Ирочка повернулась и сделала шаг. Он подскочил и успел схватить девочку за пижамку. Девочка висела над землей крепко прижимая к себе жуткую куклу. Виталик из последних сил пытался удержать ребенка.
-- Ирочка, не бойся, это я, твой папа. Сейчас я тебе помогу, ты только не дергайся, -- уговаривал он дочь.
Наташа и Галина Петровна боялись дышать. Они в ужасе наблюдали, как маленькая девочка висит над землей на высоте семи метров.
-- Только не упади, прошу тебя, доченька, только не упади, -- шептала Наталья онемевшими покусанными губами.
Свекор, Михаил Иванович, приладил лестницу к стене и проворно поднимался по ней. Когда до ребенка оставалось метра три, лестница закончилась. Мужчина стал на последнюю перекладину, и балансируя на ней, выставил руки вверх.
-- Виталик, отпусти Ирочку, я ловлю.
Захарий долго сидел на могиле Аннушки.
-- Вот странно, -- думал он, -- у Оли так красиво на могилке, цветы приживаются и цветут до самого снега. Березки сразу принялись и разрослись, опустив свои красивые ветви почти до земли. А у Аннушки ничего не хочет расти...
Сколько он ни сажал цветов, они вяли и высыхали. Принялась только елочка, но и та плохо росла. Сколько уж лет прошло, как он посадил, а она все такая маленькая. Ничего не хочет приживаться на этой земле.
-- Проклятая земля, проклятая и мертвая, -- думал Захарий.
Он сидел и размышлял, как провести ритуал, чтобы вызвать дух Аннушки. Ночные птицы хлопали крыльями над головой у старика, но он их не боялся да и мертвых тоже. На своем горьком опыте он убедился, что бояться нужно живых. Вот они не пощадят.
Старик развязал свой узелок, который он прихватил из дому, достал свечу и, чиркнув спичками, поджог ее. Поставил на могиле Аннушки и стал звать ее. Он читал призыв, а слова шли из сердца. Захарий ни на минуту не забывал свою Аннушку. Память цепко хранила ее образ. Захарий хотел увидеть ее, свою мечту. Для него она так и осталась недосягаемой мечтой. Его губы так и не прикоснулись к любимым губам.
Сейчас он хотел ее увидеть. Он читал призыв, а руки его не находили покоя. Он мял свой картуз, стоя на коленях у могилы той, кому он на веки отдал свое сердце.
Легкий ветерок, коснулся щеки Захария.
-- Постарел, но все такой же красивый, -- услышал он в голове слова.
Старик повернул голову и увидел образ своей Аннушки. Она была как легкий туман.
-- Аннушка, душа моя! -- Прошептал старик. -- Как мне жить без тебя? Ты ушла и с собой забрала всю мою жизнь.
Аннушка стояла и смотрела с тоской и любовью на Захария.
-- Это они, они забрали и убили нашу любовь. Они похитили наше счастье, но они за это поплатятся, -- слышал старик страшные слова у себя в голове.
Он посмотрел на Аннушку и не узнал ее. Это была уже не его любимая, это была косматая старуха с дикими глазами полными мести.
-- Опомнись, любимая, не делай этого. Хватит мести, довольно. Отпусти девочку, отпусти ее семью. Посмотри на мать этой девочки, ведь она вылитая ты в молодости. Ведь она может приходиться тебе родней, а ты губишь свою кровь, отпусти, не мсти, -- упрашивал Захарий.
Ведьма замерла и на миг стала прежней Аннушкой.
-- Я отпущу их, но тебя нет, плохо мне без тебя. Пойдем со мной, пойдем, любимый.
Захарий встал с колен, протянул к своей мечте руки и крепко обнял свою Аннушку. Он припал жарким поцелуем к ее губам...
Михаил Петрович выставил руки в верх.
-- Виталик, отпускай, я ловлю, -- кричал он.
Виталик пытался разжать пальцы, но они не разжимались, одеревенели.
-- Я не могу, пальцы не разжимаются, -- прохрипел он от натуги.
Тут Ирочка дернулась, и пижамка стала расходиться по швам от тяжести. Девочка полетела прямо в руки Михаилу Ивановичу. Он успел схватить девочку, но сам пошатнулся, нога его слетела с лестницы и он, прижав крепко внучку к себе, слетел вниз, посчитав все перекладины своей пятой точкой. Наташа и Галина Петровна, с замиранием следившие за девочкой и дедом, бросились к ним. Ирочка громко плакала от испуга, а дед крепко прижимал ее к себе.
-- Все, милая, все страшное позади. Не плачь, -- уговаривала девочку Наталья.
Галина Петровна кинулась к мужу.
-- Миша, ты как?
-- Нормально, жить буду, -- потирал он поясницу и то, что ниже.
-- Как Ирочка? -- Спросил он. -- Не покалечилась?
Наташа ощупывала дочь.
-- Где болит скажи? -- Просила она.
Девочка помотала головой:
-- Нигде не болит.
Вдруг она замерла и посмотрела вдаль. Потом подняла ручку и кому-то помахала.
-- Ирочка, что с тобой? -- Переполошились мать и бабушка.
-- Там тетя, только она теперь не страшная. Она мне рукой помахала, она уходит, мамочка.
Наталья открыла глаза, после такой страшной ночи утро наступило слишком быстро. Она не успела отдохнуть. Руки и ноги ныли. Наташа посмотрела на мужа, во сне он хмурил брови.
-- Что-то снится ему, -- подумала она.
Встала с кровати, накинула на себя халат и пошла в комнату дочери. Ирочка отказалась спать с мамой и папой. Она сказала, что будет спать в своей комнате. Наташа тихо отворила дверь. Дочь спала раскинувшись на кровати. Одеяло сбилось на пол. Наташа подняла его и тихонько накрыла девочку.
На кухне Галина Петровна готовила завтрак. Михаил Иванович сидел за столом и уплетал блинчики со сметаной, запивая их чаем.
-- Доброе утро, Наташенька, как спалось? -- Поздоровались они с невесткой.
-- Я не помню, как уснула, но руки и ноги болят, словно я вагоны всю ночь разгружала.
-- Это все от нервов, -- сказал Михаил Иванович. -- Кстати, я все забываю спросить, а куда делась кукла, что Ирочка в руках держала? -- Спросил он.
-- А ведь и правда, а куда делась кукла? -- Тоже спросила Наташа.
-- Я видела, как Ирочка ее прижимала к себе там наверху. А потом куда она делась, я не знаю.
-- Да бог с ней, нет и ладно, не велика потеря, такая страхолюдина была, -- ответила свекровь.
-- Ну что, мы сегодня собираемся домой ехать, -- объявил Михаил Иванович.
-- Нет! -- Закричали дети и Наташа с Виталиком.
-- Оставайтесь с нами. Мы уже не сможем по отдельности жить. Будем, как и прежде, все вместе, благо, что дом огромный, всем места хватит.
Захария, нашли ближе к обеду. Местный пастух гнал мимо кладбища коров и увидел старика. Тот лежал на могиле ведьмы и был мертв. Лицо Захария выражало счастье и покой..
Семья Родионовых очень полюбили свой дом. После того, как ведьма исчезла вместе со своей куклой, в доме воцарился покой и уют, дом расцветал от детского смеха и счастья.
Конец
Спасибо что дочитали историю до конца