После того, как Сулейман ушёл, Хюррем осталась неподвижно сидеть на диване. Она с досадой думала, как сильно хотелось ей броситься сейчас в его крепкие объятия. Но как приказать сердцу простить предательство?
Она так сильно любила этого мужчину, неистово отдавала всю себя, а ему зачем-то понадобилась другая женщина, не наложница, а именно женщина.
У Хюррем неприятно защемило в груди, то ли сердце, то ли раненая душа.
Ей не хватало воздуха, она попыталась прогнать назойливые тягостные мысли, и вдруг маленькая искорка вспыхнула в череде тягостных мыслей и стала разгораться всё ярче, восстанавливая в памяти Хюррем недавний взгляд Сулеймана. Это был взгляд любящего человека. А то, что он, не дождавшись её, пришёл сам, говорило о том,что чувства его не остыли.
От этих мыслей Хюррем стало легко, будто тяжёлый груз свалился с её плеч.
“Скоро состоится примирение, - подумала она, - однако теперь я так быстро не прощу тебя, Сулейман”. С этими мыслями к ней вернулись прежняя уверенность в себе и жизненная энергия.
Хюррем велела подать ужин, с аппетитом поела и улеглась в тёплую уютную постель. Мгновение, и её одолел крепкий безмятежный сон.
А султана ждала бессонная ночь.
Медленными шагами он приближался к принцессе.
- Сулейман, дорогой, наконец-то мы встретились, мы так давно не были вместе. Ты скучал? – распростёрла она руки, желая упасть в его объятия.
Султан остановился в метре от неё, поцеловал протянутую руку и позвал хранителя покоев.
- Локман-ага, пусть нам подадут сладости и чай, - громко сказал он и чуть тише спросил:
- Ты всё помнишь?
Локман кивнул.
Повелитель вежливо попросил принцессу войти и указал на место за столом. Сам сел напротив.
- Чай, лукум, пахлава, - сказал он, растягивая в улыбке губы.
- О-о, это вкусно, благодарю, - кокетливо подёргала плечами Изабелла и просияла, уверенная в том, что сегодня, наконец, останется у падишаха.
Слуги подали угощения, Сулейман жестами и мимикой показал, как это вкусно и предложил попробовать, подвинув тарелку ближе к принцессе.
Они пили чай, Изабелла нахваливала пахлаву и бросала на Сулеймана томные взгляды.
Он отвечал ей лёгким смехом и пожатием плечами, стараясь показать, что ничего не понимает.
Вдруг принцесса поднялась со своего места, и султан покосился на дверь.
- Сулейман, я скучала, идём на твой лож, - страстно прошептала она.
Султан немного помялся и взмахнул руками, слегка хлопнув себя по лбу, желая показать этим жестом, что о чём-то вспомнил.
- Подарок…Я хочу тебе подарить…- показал он рукой на свой рабочий стол, где мастерил драгоценные украшения, и похлопал себе по ушам и по пальцам, изображая серьги или перстни.
- О-о, подарок! Грациос! – воскликнула принцесса и подскочила к столу.
Она выбрала кулон с огромным рубином в сверкающем бриллиантовом обрамлении и протянула его султану, показывая, чтобы он надел его на неё сам.
Султан щёлкнул застёжкой, и принцесса потянулась к нему губами, но тут раздался стук в дверь. Повелитель отпрянул от Изабеллы и преувеличенно грозно сдвинул брови, нетерпеливо вскрикнув:
- Кто посмел беспокоить? Войди!
На пороге появился очень взволнованный Локман-ага и, едва переведя дух, проговорил:
- Повелитель, простите, Вас требуют в корпус янычар, воины взбунтовались!
- Собирай охрану, Локман-ага, зови Ибрагима-пашу, пусть готовит войска, оружие! Начальника дворцовой стражи ко мне, - бросил боевой клич повелитель. – Простите, принцесса, у нас бунт! – помахал он невидимой саблей в воздухе, показав, как сносит головы, и спешно покинул покои.
Принцесса вздохнула, пожала плечами и пошла в свою комнату.
Сулейман похлопал по плечу Локмана-агу, пообещав повысить ему жалованье, и пошёл в кабинет Ибрагима-паши.
Там, присев на диван, на котором лежала скрипка великого визиря, он огляделся по сторонам, прислушался и четверть часа спустя вернулся в свои покои.
На следующий день принцесса спросила у Сюмбюля-аги, удалось ли ночью подавить бунт.
Сюмбюль напрягся, повертел глазами из стороны в сторону, сделал серьёзное лицо и с пафосом произнёс, имитируя удары кинжалом:
- О, да, конечно! Султан Сулейман героически сражался с повстанцами, уничтожил их и восстановил порядок!
А в это время злой и не выспавшийся падишах с тёмными тенями вокруг глаз вошёл в зал заседаний, где должно было состояться заседание совета дивана.
- С именем Аллаха начинаю наш Совет! Ибрагим-паша! – строго позвал он.
- Слушаю, повелитель, - вышел вперёд Ибрагим и замер в ожидании дальнейших слов султана.
- Есть ли вести от короля Карла?
- Нет, повелитель, вестей пока нет, - виновато ответил великий визирь.
- Что он тянет? Я решил пойти ему на уступки, а он не ценит моего доброго расположения. Что ж, мы можем поговорить и по-другому, мои войска всегда готовы вступить в бой, - гневно бросил султан.
- Повелитель, простите, давайте подождём ещё. Погода изменилась, возможно, шторм стал причиной задержки гонца от короля Испании Карла V, - пытался успокоить падишаха Ибрагим.
- Хорошо, - немного остыл султан, - пусть будет по-твоему, мы подождём. На море и правда неспокойно в последние дни.
Члены совета не понимали, о чём речь, и старательно прятали взгляды, низко опустив головы. Каждый думал, что что-то упустил на прошлых заседаниях и боялся, что повелитель задаст какой-нибудь вопрос о сложившейся ситуации.
Тем временем султан закрыл заседание совета и не пошёл к себе, а предложил великому визирю обсудить план будущего похода в его кабинете.
- Ибрагим, идём к тебе, у тебя все карты и бумаги, - сказал он.
- Как пожелаете, повелитель, - поклонился паша.
До позднего вечера они обсуждали стратегию и тактику будущего сражения.
Сулейман нацелился на Вену, поэтому к предстоящей экспедиции требовалось подойти с большой ответственностью.
Ибрагим чувствовал себя как рыба в воде.
Давно он так подробно не обсуждал с повелителем военные вопросы.
Карие глаза паши сверкали драгоценными агатами, на щеках вспыхнул азартный румянец, жесты становились всё выразительней.
Султан тоже загорелся предстоящим походом, внимательно слушал великого визиря, задавал вопросы и вносил предложения.
Довольные, они, наконец, решили разойтись.
- Ибрагим, завтра с утра пойдём в город, переоденься и охране вели сделать то же самое, послушаем, что говорит народ, - выходя, похлопал по плечу своего друга султан.
- Слушаюсь, повелитель, - поклонился паша, и они с падишахом расстались.
Ибрагим собирался выйти на улицу, как вдруг услышал громкие вопли в коридорах.
Паша обернулся и увидел суетливо бегающих слуг.
Он схватился за рукоять сабли, висевшей на боку, и остановил первую попавшуюся рабыню:
- Что случилось? Что за паника?
- У Хюррем-султан начались роды, господин, - ответила она, и Ибрагим, отпустив девушку, решил вернуться к повелителю.
Рассекая полами кафтана воздух, он торопливо шагал по коридорам дворца, и, завернув за угол, услышал позади себя женский голос и оглянулся:
- Паша, паша, - уцепившись двумя руками за подол платья, Ибрагима догоняла Изабелла.
Он остановился и выдержанно произнёс:
- Слушаю Вас, принцесса, - а сам в это время подумал “Пожалуй, мы не будем ждать гонца от Карла, избавимся от тебя сами”.
- Я с Вами! Я тоже иду к Сулейману! Одна из его наложниц, оказывается, рожает, ему сейчас нужна поддержка, - решительно сказала она, высоко подняв голову.
- Принцесса, думаю, Вам не стоит этого делать. Вы не сможете быть с повелителем, в данный момент он либо собирается, либо уже ушёл к роженице, а туда, кроме, падишаха, никого не пускают, - теряя терпение, сказал Ибрагим.
- Зачем ему идти к роженице? – недовольно надула губы Изабелла, - у нас так не делают.
- А у нас делают. Позвольте ещё раз Вам напомнить, что Вы не в Европе, а в Османской империи, где сильны свои традиции и устои, - раздражённо произнёс Ибрагим.
- О, Святой Франциск! Я всё время забываю, в какой стране нахожусь, - принцесса с иронией подняла глаза к потолочному своду и вздохнула.
Вдруг в голову Ибрагима пришла идея.
- Принцесса Изабелла, я хотел Вам предложить посетить католический храм. Вы так давно не общались со своим Богом или хотя бы со Святым Отцом. С позволения повелителя я организую Вам поездку с охраной в церковь Святого Франциска, она есть у нас в Стамбуле, - предложил паша.
- О, да, конечно, - с энтузиазмом ответила принцесса. – Вероятно, мне придётся менять веру, и я должна попросить прощения у Святого Франциска.
- Вот и хорошо. Я предупрежу Вас, когда можно будет поехать. А сейчас успокойтесь и возвращайтесь к себе. Берегите себя! – вежливо сказал Ибрагим, развернул Изабеллу и направил по коридору в сторону этажа фавориток.
Проводив принцессу, он выдохнул и собрался подойти к султанским покоям, однако, подняв голову, увидел прямо перед собой падишаха.
Султан, видимо, уже давно наблюдал за пашой и Изабеллой и слушал их беседу.
С промелькнувшей благодарностью в глазах, Сулейман похлопал по плечу Ибрагима и спросил:
- Что заставило тебя вернуться, Паргали?
- Повелитель, я услышал шум в коридорах дворца, решил возвратиться и узнал благую весть о том, что Хюррем-султан рожает. Я подумал, может, Вам понадобится помощь, - объяснил Ибрагим.
- Молодец, паша, ты правильно поступил. Сейчас я иду к моей Хюррем. Да пошлёт Аллах ей лёгкие роды! – радостно вздохнув, произнёс султан.
- Аминь, повелитель! Да дарует Всевышний крепкое здоровье новорожденному малышу! – сказал Ибрагим.
- Аминь! – поддержал слова паши султан.
Не успели они сделать и десяти шагов, как увидели спешащего навстречу им Сюмбюля-агу.
- Повелитель, - добежав, склонился евнух.
- Говори, Сюмбюль-ага, - взволнованно произнёс султан.
- Повелитель, Хюррем-султан родила мальчика! – ликуя, сказал Сюмбюль, опустив глаза.
- О-о-х! У меня родился сын! – с восторгом вскрикнул падишах и посмотрел на Ибрагима.
- Поздравляю, повелитель! Хюррем-султан подарила династии ещё одного шехзаде, - искренне порадовался Ибрагим.
- Спасибо, Паргали, - широко улыбнулся султан Сулейман и поспешил к любимой женщине и новорожденному сыну.