В Даляне висел густой туман. Из-за мутной дымки не радовал номер в отеле, обильный ужин, курс обмена долларов на юани… А утром выглянуло солнце. Смог оказался обыкновенным туманом, который не раз будет наползать, как только ветер задует со стороны Желтого моря.
Нас – русских – давно пугают китайской угрозой. Гнал «японца» из Находки в Волгоград, подсадил в автомобиль парня. Разговорились. Женя пьет спирт с 12 лет, и не стесняется этого. В свои двадцать похож на пожилого кастрата. Заговорили об охоте в Забайкалье.
— Раньше чуть вышел за поселок и охоться. А щас китайцы лес вырубают. Вот кого ненавижу, — выговорил неожиданно Женя.
— А почему?
— Да гыргычат по-своему… И глаза у них узкие.
— Так и у бурят узкие глаза.
Минуту-другую он мучительно думал, затем выдал: — «Нет. У них пошире. А еще от китайцев воняет…»
Рассказываю о бедолаге Жене своему сыну студенту истфака.
— А что, этот парень прав. Нам препод тоже говорил, что с Китаем обязательно будет война.
Из окна отеля хорошо видна стройка – высотный дом. В шесть утра здесь уже метут, наводят порядок. В семь работают краны, лифтовые площадки, подъемники. Заканчивают работу в темноте. Получают строители в среднем 2000 юаней. Официанты в барах-ресторанах крутятся смену за сто долларов. В деревнях получают еще меньше. Но нет уныния, бунтов. Скажете, что это по причине их глупости, то будете совсем не правы. Умение довольствоваться малым — одна из основ процветания сегодняшнего Китая. Приезжая на автобусах из деревень в Далянь или Пекин, они радуются красивым домам, паркам, людям – искренне, как дети. Поэтому могут начать пританцовывать или напевать, ожидая автобус, прямо на людной площади. Могут собраться после работы на пляже для танцев с веерами.
В Китае много радостных улыбчивых лиц. Как и в большинстве стран на земном шаре, исключая Россию. У нас прижился, словно болезнь вид угрюмой настороженности. Я объездил Далянь и окрестности в одиночку с путеводителем в руках, приставал к женщинам и мужчинам со своим никчемным английским, я тыкал в страницы путеводителя и разговорника. В ответ мне показывали и рассказывали, и улыбались, и ни разу никто не сказал: «Ваши документы!» И я улыбался. Но стоило прилететь во Владивосток -- словно смрадом дохнуло. Весь аэропорт забит милицией. Оказывается в город с визитом прилетел Герман Греф. Десять полковников и пол ста лейтенантов охраняют его самолет и, конечно же, косо смотрят на меня спешащего в столь поздний час в аэропортовский подвальный сортир, где в отличие от китайского ни бумаги, ни мыла не найдешь. И воняет! Но не китайцами.
На улице русского колорита в Даляне, основанного в 19 веке русскими, торгуют в основном куклами и сувенирами. Десятка два кирпичных домов упираются в площадь: на ней типично российское здание начала ХХ-го века и большой фонтан, обложенный мраморной плиткой. Здесь в 1900 году находилось управление градостроительства компания-подрядчик Доншен и мэрия. Двухэтажное здание пустует, фасад обшарпан, фонтан бездействует, что вполне соответствует русскому стилю. Задники красивых фасадов, похожи на трущобы, где стирают прямо на улице, сточные воды бегут по канавке, а быт незатейлив и прост. И дела нет живущим здесь рабочим с рынка до ажурной кованой решетки с металлической вязью, чудом уцелевшей по периметру башенки одного из русских домов. Самую старую улицу города Дальний, слегка окитаили реставраторы, но все одно, трогательна и приятна сердцу русского человека их неукоснительное сохранение остатков нашего присутствия на полуострове Ляодун. Как и вывеска у ресторана «Арбат». Здесь русские песни звучат из прошлого века, перемежаемые свежей попсой, под которую хорошо попрыгать, изображая танцевальное что-то, особенно после двух-трех стаканчиков шведского «Абсолюта», который идет на «ура» среди морячков и веселых крепких «туроператорш».
В славный наш Порт-Артур чуть больше часа езды. Вход на территорию мемориального музея платный – 30 юаней. Казематы крепости сохранились частично. Сооружение многоуровневое, внушительное. Это вершина сопки, со всех сторон крутые откосы. Если говорить о героизме защитников крепости, то надо сказать и о фанатичном упорстве японцев, положивших здесь сотни тысяч убитыми и ранеными. В память о погибших из собранных гильз и осколков они отлили огромный памятник в виде свечи. Японцы владели Порт-Артуром больше сорока лет, но их присутствие здесь незаметно, как будто морская волна прокатилась, оставляя чистый след на песке.
На русском кладбище стоит большой мраморный крест с иконой Божьей Матери. На оборотной стороне православного креста выбиты названия полков, батальонов, частей принимавших участие в сражении за Порт-Артур. То что делают китайцы для сохранения памяти о русском присутствии на Ляодянском полуострове выше всяких похвал. Батарея Ванатай с гаубицами обуховского оружейного завода – место последнего боя в русско-японской войне. Военный замок «Дунцзигуаньшань» с небольшим, но толковым музеем и видеотекой. И редкостный железнодорожный вокзал, построенный русскими из дерева на стыке Х1Х и ХХ веков. Действующий! Вот что важно. Построить новый дешевле, чем реставрировать старый, но китайцы идут на эти расходы. Они давно оценили важность туристического бизнеса для развивающейся экономики.
Если говорить о колониальной политике России, то она скорее напоминает дружески протянутую руку. Япония заняла Порт-Артур в 1894 году в ходе японско-китайской войны, вырезав на полуострове около 20 тысяч мирных жителей. Развивая свое присутствие на Дальнем Востоке русское правительство ввязывается в жестко-конфликтную ситуацию. В марте 1898 по конвенции Порт-Артур и Даляньвань были переданы России в аренду. Россия начала строить торговый порт и город. Китай на время обезопасил восточные рубежи. Но видимо не случайно в древности это место называлось «Пасть тигра»...
В отеле напротив меня жили муж с женой из Находки. Они в первый же день совершили обзорную поездку по городу с посещением ресторана с крутящимся столом на пятидесятом этаже, о чем долго и подробно мне рассказывали за завтраком. На следующий день у них стоматологическая клиника, массажные кабинеты, магазины… Через пять дней сосед по этажу был с зубами. И уверял, что это втрое дешевле, чем в России. Но морщился. Еще через неделю на мой заинтересованный вопрос о зубах, он выкинул вверх большой палец и раззявил рот в белоснежной улыбке. В аэропорт эта семья притащила помимо чемоданов, упакованный телевизор с огромным плазменным экраном.
— А как же гарантия? – спросил я.
— Да наплевать. У моего знакомого работает третий год…
Еду в трамвае через весь город. Турникет. Электронное табло, кондишен, светопоглощающее стекло. Напротив симпатичная китаяночка лет пяти. Прошу у отца разрешения сфотографировать. Девочка это мгновенно ухватывает, охотно позирует перед фотокамерой. Выхожу из трамвая наобум. Район малоэтажной застройки. Белье на веревках, пацанята у дороги с азартом швыряющие разноцветные битки, мужчина перед огромной корзиной с чесноком, который он чистит с истинно китайским упорством. Дома из красного кирпича, без удобств, с деревянными лестницами, с обвалившейся на потолках штукатуркой, построенные в начале века то ли русскими, то ли китайцами, пока еще стоят. На углу приемный пункт вторсырья, где длинная очередь желающих сдать все от газетной бумаги и пластика до медных проводов. И вдруг дом с колоннами, в стиле провинциальной дворянской усадьбы. Фотографирую фасад. Подходит китаец. Жестами приглашает внутрь. Я рад сфотографировать необычный камин с лепными амурами… Но, не пойму, зачем тут барная стойка, девицы вдоль стены. Полумрак, коричнево-серые кушетки по периметру. Меня хватает за руку девушка в кимоно под японку, другая с частично обесцвеченными волосами, шуршит что-то на китайском с улыбкой...
— Я вспоминаю китайское «до шао цянь?»
Цена девушки 200 юаней. Твержу им «се-се» — спасибо. Показываю жестами на камеру, что поснимаю, мол, и сразу вернусь.
В Китае бордели под запретом. В ресторане «Арбат», морячок рассказал, как их застала в подобном KTVполиция и без церемоний увезла в участок. Держали больше суток. Пришлось привлечь капитана судна. После оплаты штрафа, отпустили.
Отталкиваясь от внутреннего ощущения, стараюсь посетить не только элитную нефритовую баню, но и буддистские храмы. Мой гид – парень лет двадцати пяти, торопливый и суетной, как большинство гидов, рассказал, что нефритовый храм находится в ущелье «Цветущих акаций». К верхнему пантеону 108 ступенек, они что-то символизируют, а что он не помнит. Порекомендовал бросить монетку огромной лягушке. «Ляжет монета на спину – будет счастье»
— А ты веришь в Бога?
— Нет. Я верю в родителей. Так несколько странно ответил молодой китаец. Хотел что-то добавить, но затрещал мобильник. Он тут же, пояснил, приехали вчера давние знакомые из России... «Представь, договорились поехать в аквопарк. Сутки не мог дозвониться. Оказывается, пошли они в сауну, там и ночевали».
Вот это по-русски! Залечь на сутки в китайской сауне и гори оно все синим пламенем.
Храм нефритового Будды построен недавно. Разноликие скульптуры из цельных огромных кусков бледно-зеленого нефрита, почитаемого у китайцев за священный камень. В верхнем пантеоне, с многократно повторенными изображениями Будды, монахи совершают молебен. Народу совсем мало. Ритуал предельно прост, как и облачение монахов. Один из них жестом просит меня посторониться, когда идет с дымящей ароматической палочкой к выходу, проговаривая что-то свое. Мне интересно. А суетливый гид дергает за руку: «Надо идти. Время».
Едем в огромный супермаркет. Переводчик утверждает, мол, все здесь фабричное. Но подобрать что-то стоящее, а тем более под русский размер, трудно. Зато продукты по неприлично низкой цене. О качестве говорить сложно, для этого их надо многократно попробовать. А вот машинка-робот, купленная на знаменитой площади «Виктории», вышла из строя в первый же день по приезду в Волгоград.
Обнаруживаю на втором этаже ресторан, где китайцы-официанты в мексиканских сомбреро, от чего сразу весело и смешно. Порядок такой: заплатил 39 юаней и хоть полдня жуй здесь мясо, салаты, супы. На стол кладут жетон и список из двадцати блюд приготовленных на вертеле. Конвейер закрутился. Один отрезает в тарелку кусочек языка, другой следом идет со свининой, третий с жаренным ананасом... И так до тех пор пока ты не
перевернешь жетон красной стороной вверх. После чего, если силы остались, можешь приступить к десертам или набрать фруктов... Да уж, умеют китайцы организовать праздник живота.
Я понимаю, это все внешнее. Как и помпезные фасады зданий, позолоченный Будда из папье-маше, огромный замок на склоне сопки, где разместился музей ракушки. От всего этого ощущение будто они много лет пребывали в дремотном забытье, вдруг проснулись и теперь торопливо по-детски пытаются догнать и обогнать остальных. И так же по-детски они копируют архитектурные стили, технологии, машины. Им далеко до новых открытий, подобных открытию пороха или компаса, но при их работоспособности и терпении, а главное патриотизме, которого так не хватает в последние годы нам, русским, эти открытия возможны.
Мой знакомый во Владивостоке отдал китайцу в починку зимние ботинки. Китаец Ван, возвращая обувь, раза три повторил:
— Саша, скажи свой корефана, дорого не беру. Мне работа надо. Без работы нельзя.
Тут же рядом пристроился небритый мужичонка и вперебивку вбил свое:
— Сосед, выручи денежкой.
— Запросто. Только ты мне ботинки эти почисти.
Мужичок остолбенел. Потом закричал: «Ты че, офигел! Буду я за стольник возиться».
Вот и суда российские год из года ремонтируются в Даляне. Дешевле – это одно. Главное, что по полной программе и быстрей чем в Приморье.
В день отъезда над Далянем вновь висел туман, но уже не пугал, как и китайская действительность, которая оказалась на ощупь простой и понятной, как и смысл русской экспансии на Ляодун 125 лет тому назад. Существует много мнений о колониальной политике России. Имперская политика? Да. Но это была политика, а не перепродажа российских недр и ценностей.
Современные карты Малороссии, Европейской части России, тематические карты городов и регионов можно приобрести на otrok.su