Раннее июльское утро 1982 года. Первые лучи солнца робко заглядывают в окна родильного зала. Лежу, обессиленная, но счастливая. А рядом, на столе, лежит маленький человечек, мой сынок. Акушерка, перепеленав его, подносит ко мне. «Ой, какой он страшненький, как старичок, весь сморщенный!» «Глупенькая, они все такие рождаются. Смотри, какая ямочка на щёчке! А вторую то видно сестрёнке оставил». Я плачу и смеюсь. Мой сынулечка, моя кровиночка! Потом, уже в палате, жду не дождусь первого кормления. Рассматриваю внимательно, ищу черты сходства с собой, с его папой. Замечаю на голове две продольные шишечки. Пришла педиатр и сказала, что роды были стремительные. Лопнули, какие то сосудики на голове, образовались две кефалогематомы. Они небольшие, опасности не представляют и примерно через месяц должны пройти. Молока маловато, сынок беспокойный, его стараются подкормить.
И вот мы и дома. Так начинается эпопея «Держитесь, мои хорошие!» Сынок был очень неспокойным, спал мало, капризничал. Серёжа, Серёженька, Сергуня, Сержантик. Так называли тебя родные, укачивая, ухаживая за тобой, помогая твоим молодым родителям. Начинаются хождения по врачам. Первый официальный диагноз ставят в республиканской больнице: гидроцефалия, по-простому водянка головы. Голова у тебя и правда была не по размеру. Вот откуда твои капризы, твоё беспокойство. Головные боли не давали тебе спать, лежать, двигаться. Более или менее комфортно ты чувствовал себя на свежем воздухе. С появлением диагноза начался наш трёхгодичный марафон по преодолению болезни. Врачи не обнадёживали, не давали благоприятных прогнозов. Массаж, уколы, таблетки, лечебная гимнастика. Всё это мы прошли. Медицинский отказ от всех прививок до трёх лет. В садик тебя взяли только потому, что твоя мама работала там. Под её личную ответственность. Но и с этим мы справились. И в три года диагноз был изменён: скомпенсированная гидроцефалия. Это означало, что болезнь остановлена. Были, наконец, разрешены прививки. До трёх лет ты очень плохо спал по ночам, часто просыпался, ворочался. Но постепенно и это стало проходить. Стал спокойнее, меньше плакал, мог подолгу играть самостоятельно. Но по-прежнему любил засыпать под песни родителей. А им приходилось вспоминать весь знакомый песенный репертуар, чтобы уложить своего сынишку.
Шло время, и ты стал братиком. Сестрёнку свою очень любил. Помогал маме приглядывать за ней. Сам рос худеньким, маленьким. Когда пошёл в первый класс, то старшеклассники прозвали тебя «два портфеля». Меньше всех в классе! Некоторые одноклассники старались на тебе отрабатывать навыки битья. Но ты, даже зная, что мама рядом, в этой же школе, не бежал жаловаться. Это делали твои одноклассницы, которым было жалко тебя. У мамы сердце разрывалось от обиды за своего Серёженьку, но она была учителем, могла только поругать твоих обидчиков. А так хотелось, иногда, встряхнуть их как следует, дать хорошего леща, чтобы раз и навсегда отстали от её сына. Иногда ты плакал дома, говорил, что не хочешь в эту школу, в свой класс. Мама уговаривала тебя, просила потерпеть, быть более дружелюбным. И с возрастом в классе у тебя появились друзья. С одним из них ты после девятого класса поступил в училище. Три года вы проучились вместе, снимали жильё у бабушек, учились готовить, экономить деньги. Это были те самые девяностые. Тогда все учились экономить и выживать. Мама часто отдавала тебе последние наличные, когда ты уезжал на учёбу. Сами же оставались без денег совсем. Но была корова, овощи, заготовки. Да и тебе полную сумку собирала, чтобы не голодал.
Так получилось, что сразу же, после окончания училища, ты встретил свою первую любовь. Мама видела, как ты изменился. Стал более пристально следить за своим внешним видом, весь светился от переполненных чувств. Я радовалась и беспокоилась за тебя. Девочка городская, уедет и забудет, а ты будешь страдать. Именно тогда ты впервые сказал, что не хочешь в армию. А кто хотел, чтобы ты туда пошёл? Тогда была Чечня. Твой одноклассник уже был там. Собрав документы, отправились в областной центр, в поликлинику, для того, чтобы добиться отсрочки от военной службы. Прошли полное обследование, но от твоего детского диагноза не осталось и следа. Заодно решили проверить желудок, на который ты жаловался в последнее время. Оказалось, что у тебя язва двенадцатиперстной кишки. А с этим в армию не берут. Добились отсрочки на полгода. Два дня провели в областном центре. В свободное время гуляли, любовались Волгой. И вдруг ты сказал, что когда-нибудь будешь жить здесь. Если бы знать, сколько страданий принесёт тебе этот город! Но, не дано нам, знать свою судьбу…
Несмотря на отсрочку тебя всё - таки забрали в армию. Прямо в самые никольские морозы. Мама твоя пролила море слёз. Её кровиночку оторвали и увезли на долгих два года. Засыпала, только обняв твой свитер, который хранил ещё запах сыночка. Хотелось выйти в поле и выть, как раненой волчице. А потом стало ещё хуже. Ты попал в учебку , в Ставропольский край, на границе с Чечнёй. Писала мама везде, что у тебя больной желудок, чтобы обратили внимание. Комитет солдатских матерей добился, что тебя положили в госпиталь. Подлечили и … отправили в Чечню. Долгих 17 месяцев ты прослужил там. Сначала ездил по зачисткам. Потом постоянно находился на блокпосту, на въезде, на аэродром. Всякое было. Как ты писал, что у вас всё спокойно, не волнуйтесь. У тебя хороший автомат, он тебе так нравится, что ты даже спишь с ним. Потом, когда ты будешь дома, ты расскажешь, как возил своих друзей, в цинке, на родину. А мы, твои родные, жили от письма до письма. Мама боялась не дождаться своего сыночка, стало прихватывать сердце. Снилось ей, что ты заходишь домой и у порога говоришь, что меня нет, меня убили. Ждали и молились, чтобы всё у тебя было хорошо. Слава Богу, дождались.
Не могла насмотреться, не могла наслушаться своего сына мама! Вот он, рядом, только руку протяни. Правда, чувствовалось, что изменился, повзрослел, стал серьёзнее, но и негативное проявилось. Стал более нервным, беспокойным, возбуждённым. Всё она, война эта проклятая. Все, кто прошёл это, редко оставались прежними. Родные уговаривали тебя пройти реабилитацию. Но ты решил, что с тобой всё в порядке и наотрез отказался от их помощи. Прожив дома два месяца, собрался и уехал в город, чтобы, как и мечтал, устроиться и жить там. Всё у тебя получилось. И работу нашёл, и жильё. Как будто кто за руку тебя водил. Ох, как я горевала, что ты опять не со мной! Ты успокаивал, приезжал часто, старался наладить свою личную жизнь.
Но личная жизнь у тебя не заладилась. Ни как не получалось встретить такую девушку которая бы поняла и приняла тебя таким какой ты есть. Ты старался, казалось, что нашёл такую, но вмешались посторонние и развели вас. В этот период жизни тебя поддержала мама. Все мамы хотят счастья и благополучия своим детям. Все они бросаются на помощь им в трудную минуту. Ты, сынок, смог справиться, выстоять и в эту, нелёгкую для тебя, пору. Казалось, что всё плохое позади. Но нет. На твоём пути оказалось новая напасть. Эта напасть в виде довольно симпатичной, но совершенно безалаберной девушки, стала преследовать тебя. Помню, как ты спрашивал меня об избавлении от девушки, которая тебе не слишком нравится. Посмеялись, поговорили и успокоились. А она то нет. Добилась того, чтобы встречаться с тобой. Потом решила забеременеть и у неё получилось.
Скоропалительная свадьба, совместное проживание, рождение дочки. Именно дочка была для тебя якорем в создавшейся семье. Как лучик света, как островочек тепла и нежности. Души не чаял, любил безгранично. Через год твоя жена выставила тебя. Ей не нужен был муж, а нужны были деньги. Что она впоследствии и доказала, ещё 6 раз выходя замуж. Искала богатого и никак не могла найти. Дочка ваша осталась с мамой. Как же ты мучился и страдал, когда твоя бывшая жена не давала видеться с ребёнком. Каждый раз, чтобы дать увидеться с дочкой, она требовала от тебя деньги. Ей всё было мало, так как работать она не хотела и не любила, а запросы на жизнь были непомерно велики. Бог ей судья! Ведь именно всё это привело к тому, что от безысходности ты стал всё чаще «искать истину» в спиртном. Когда ты выпивал, то проблемы, казалось, отступали и мир казался более благосклонным к тебе. Я всегда старалась помочь тебе справиться с этой болезнью, которую ты всячески отрицал. Не раз говорил мне, что ты можешь не пить, всегда можешь остановиться. Да и на работе это никак не сказывалось. Где бы ты ни работал, тебя всегда ценили и уважали. Доказательства тому грамоты и благодарственные письма, которые я храню. Работал ты на совесть, не отлынивал, выполнял все свои обязанности. Так был воспитан на примере своих родителей. Да и детство деревенское, давало свои плоды.
Домой стал приезжать совсем редко. У всех твоих друзей появились семьи, дети. Посидеть, отдохнуть и расслабиться, как вы говорили, было уже не с кем. Связь с друзьями осталась только по телефону. Последний год стал для тебя самым трудным. Всё чаще ты стал просто пропадать. Отключал телефон, интернет и молчал. Приходилось ездить и вытаскивать тебя из болота алкоголизма. Твоя сестра, твой друг, а то и я пытались устроить твою жизнь, сделать её осмысленной, трезвой. Часовые разговоры по телефону, устройство на новое место работы, материальная помощь. Всё хотелось сделать для тебя, чтобы ты, сыночек мой, жил лучше, не скатывался в эту пучину безразличья и пустоты. Какое то время ты держался, а потом всё начиналось по новой. Твоя бывшая жена умерла от алкоголизма, так и не справившись с этой болезнью. Её последний сожитель просто не оставил ей никакого шанса, практически подсадив её на спиртное. Опекуном дочки стала её мама. А чтобы оформить это опекунство ты должен был отказаться от дочки. Ведь взять её к себе ты не мог. Квартиру снимал, своего жилья в городе не было. Также ты не мог обеспечить ей круглосуточный уход, так как работал. Пришлось, ради того, чтобы ребёнку было хорошо, пойти на этот отказ. Как ты переживал! Об этом знает только Бог и мама. Сколько бесед я провела с тобой, доказывая, что это формальность, что ты по прежнему для неё папа. Вроде всё понимал, соглашался со мной, но боль до конца не уходила. Господи, могла ли я ещё что-то сделать, чтобы помочь тебе?!
Ты всегда очень боялся, что я умру. Переживал за моё здоровье, спрашивал о самочувствии. А я переживала за тебя, как ты там, в этом городе. Переезжать ты не хотел, не хотел быть обузой, привык жить один и делать всё так, как сам считаешь нужным. Даже когда тебе стало совсем плохо, плохо так, что ты, возможно, терял сознание, но не позвонил мне или сестре. Боялся расстроить, сделать нам больно. Скорая помощь увезла тебя, врачи боролись за тебя сутки. Ты, приходя в сознание, просил прощения у мамы, сестры и дочки, чтобы передали эти слова нам. А я уже вторые сутки не могла дозвониться, обливалась слезами, зная что с тобой что-то случилось. Когда же мы узнали эту страшную новость, то не хотелось верить! Не хотелось! Даже когда привезли тебя, такого холодного, но родного, всё ещё в голове была мысль, что это неправда, что это – сон!
Нет на свете ничего страшнее, чем матери хоронить своего сына. Хоронишь половинку своего сердца, свою надежду на счастье своего ребёнка. Мир делится на две части: до и после. И уже никогда ты не будешь прежней, никогда не забудешь эту боль. Она навсегда поселилась в твоём сердце. В той половинке, что осталась у тебя…
Сыночек мой, вечная память! Царствие небесное и вечный покой!