Когда наступил день отъезда Алексея и его семейства, мы сильно повздорили. Из меня по прежнему перла ревность и я никак не могла успокоиться. Единственным аргументом со стороны Леши, который заставил меня прекратить истерить, стала фраза: “ Ты полгода выносила мне мозг, что я должен отвезти детей на отдых, теперь ты закатываешь сцены ревности. Как понимать тебя, женщина?”
Да никак меня не понимать! Тогда во мне говорила мамочка, сейчас во мне кричит любящая женщина, которая ревнует. Усмирив свой пыл, я просто посмотрела в глаза Алексею, и увидела в них столько боли от расставания, что даже устыдилась своих истерик. В его взгляде была такая тоска, словно это не он, а я уезжаю, причем уезжаю навсегда.
Самолет, двенадцатичасовой перелет, семейство Алексея в Москве. У самолета еще винты не перестали вращаться, а Алексей уже звонил мне. Мы немного поговорили, а после от него полетели голосовые сообщения с признаниями, что он безумно скучает, тоскует, и больше всего на свете хотел бы отменить эту поездку и вернуться назад. Представляешь?
Уже позже Леша признался, что сидя в самолете и глядя на жену и детей, он больше всего на свете хотел, чтобы рядом сидели не они, а я. Он понимал, что едет показывать семейству красивые места, но мечтал любоваться ими со мной. Позже его мечта сбудется и не однократно, а тогда… Тогда нас разделяли тысячи километров.