Ничего «моего», всё «наше»!
Почему корейский сонсенним (на курсе с каждым учеником помимо меня работает два корейских преподавателя) исправил мою фразу? Я всего лишь написала «моя мама». Разве это ошибка?
Один из классических вопросов моих учеников. Обожаю его, потому что он дает мне возможность развернуться и уйти в культурные и исторические пояснения.
Да, это ошибка. В корейском языке мама, как и любой другой родственник, не может быть «моя». Только «наша». Даже если вы единственный ребенок. Как не может быть «моей» страна, город, университет и даже дом или муж.
Да-да, так и говорят 우리남편 “ури нампхён” — наш муж — хотя многоженство в Корее уже десятки лет, как запрещено.
Есть вещи в этой культуре, которые не могут быть личными. Их нельзя присвоить. Они изначально общие! Семья и ее самое масштабное выражение — страна — один из примеров.
В эпоху Пак Чон Хи (1960-е годы) часто звучали такие слова, как: "Когда страна живет хорошо, мы живем хорошо". То же самое справедливо и в случае неудачи или стыда.
В корейском обществе стыд часто ценится и поощряется.
Чаще всего это чувство обозначается словом "буккырово" или "чанпихэ". На неудачи страны или провалы в обществе люди часто отзываются именно такими словами. Даже если они лично не имеют никакого отношения к тому, что произошло. Они говорят: «Буккырово» — мне стыдно. Кстати, это прилагательное. То есть оно описывает состояние человека — я нахожусь в стыде!
В 2007 г. южнокорейский студент Виргинского политехнического института в США унес жизни 32 человек в результате стрельбы. В корейских и международных новостях тогда говорилось о стыде, который испытывает корейский народ за случившееся, и об извинениях, которые он (корейский народ) приносит Вашингтону.
Большие или малые, трагические или иные события, влияющие на репутацию и восприятие Кореи, остро переживаются людьми. Этот стыд, часто невысказанный, передается в новостях и средствах массовой информации. Корейцы, которые смотрят или читают эти новости, сразу же понимают, что они чувствуют.