No, no, go not to Lethe, neither twistНет, к Лете не ходи; и на вино
Не отжимай из корневищ отравы,
Паслён к губам не подноси грешно,
Как Прозерпины виноград кровавый;
Из ягод тиса не слагай букет,
Не зри в жуке и бражнице могильной
Психеи скорбной, филину в пуху
Не доверяй тоски своей секрет,
Покуда боль бессоницы бессильной
Дремотной тенью тонет на духу.
И если тучей слёзною с небес
Прольётся Меланхолия нежданно -
Бодрить цветы увядшие и лес
Крыть плащаницей вешнею пространно, -
на роз рассветных грусть свою излей,
На радугу морской волны прибрежной,
Пионов шаровидных пышный ряд;
Заметив гнев любовницы своей,
Дай бредить ей, владея ручкой нежной,
Глаз несравненных впитывая взгляд.
Она тлетворной прелестью мила,
Разлучным счастьем, чья, с устами рядом,
Дрожит рука, чья радость тяжела
Пригубленного мёда сладким ядом.
Есть образ Меланхолии, он зрим
Среди святынь в Обители экстаза,
Но лишь тому, чей напряженный рот
Вкусит от винной градины; засим
Душой почует грусть её приказа
И станет призом облачных высот.
Wolf's-bane, tight-rooted, for its poisonous wine;
Nor suffer thy pale forehead to be kiss'd
By nightshade, ruby grape of Proserpine;
Make not your rosary of yew-berries,
Nor let the beetle, nor the death-moth be
Your mournful Psyche, nor the downy owl
A partner in your sorrow's mysteries;
For shade to shade will come too drowsily,
And drown the wakeful anguish of the soul.
But when the melancholy fit shall fall
Sudden from heaven like a weeping cloud,
That fosters the droop-headed flowers all,
And hides the green hill in an April shroud;
Then glut thy sorrow on a morning rose,
Or on the rainbow of the salt sand-wave,
Or on the wealth of globed peonies;
Or if thy mistress some rich anger shows,
Emprison her soft hand, and let her rave,
And feed deep, deep upon her peerless eyes.
She dwells with Beauty—Beauty that must die;
And Joy, whose hand is ever at his lips
Bidding adieu; and aching Pleasure nigh,
Turning to poison while the bee-mouth sips:
Ay, in the very temple of Delight
Veil'd Melancholy has her sovran shrine,
Though seen of none save him whose strenuous tongue
Can burst Joy's grape against his palate fine;
His soul shalt taste the sadness of her might,
And be among her cloudy trophies hung.