Январь 1932 года начался для уголовного розыска Армавира с оперативных успехов. В первых числах месяца в поле зрения уполномоченных попали Егор Башкатов и Иван Шамриков. Стало известно, что проверяемые могут появиться у Гаврилы Черепяного. И в ночь на 8-е в доме №20 по улице Шаумяна оставили засаду.
Сыщики вместе с коллегами из Транспортного отдела ОГПУ ждали того, кто оставил кровавый след в нескольких областях и краях Советского Союза. От Беслана до окраин Москвы. По всему Центральному Черноземью и Северо-Кавказскому Краю. И след этот тянулся вглубь на несколько лет. Возможно, на десятилетие.
Уже под утро в адрес явились двое. Мужчина и женщина. Сопротивлялись недолго. Не успели. В руки уполномоченных попали Екатерина Ивановна Кабищева и Иван Артемьевич Шамриков. На первый взгляд оба законопослушные граждане. При документах и багаже.
Вот он то и вызвал первые подозрения. Задержанным носильные вещи явно не принадлежали. Тем более, что на них оказались брызги, а где-то и просто пятна крови. В доме начали обыск. И он дал результаты. В шкафах, сенях и в сарайке обнаружили множество различных предметов одежды со следами бурого цвета. А кроме того, документы на имена примерно десятка человек.
Что еще важнее, изъяли удостоверения личности жителей села Кабыжчи Нежинского района УССР Дмитрия Ефимовича Бутко и Алексея Степановича Детко. А еще Петра Антоновича Лотника, крестьянина Березовского сельсовета Воронцово-Николаевского района Северо-Кавказского Края. Тела всех со следами насильственной смерти недавно обнаружили в разных местах. Вдоль железной дороги недалеко от Армавира.
Под давлением изъятых доказательств задержанные запираться не стали. И подтвердили, что на протяжении нескольких лет входили в банду Егора Башкатова. Который на днях должен появиться по адресу своего проживания у еще одного подельника — Николая Ефимова.
В ночь на 9 января в доме №18 по улице Энгельса города Армавира уполномоченные Уголовного розыска задержали Николая Ефимова, Ивана Давыдова и самого верховода лиходеев и душегубов Егора Башкатова. Которого позже обвинят в убийстве почти пяти сотен человек. Того самого, которого считают самым результативным серийным убийцей нашей страны.
Большую часть жизни Башкатов Егор Иванович был Демидовым Устином Кузьмичом. Он родился в 1879 году на Верхнем Дону, в селе Семидесятное. Что в чуть более сорока километрах от Воронежа. Несмотря на преобладание казачьего сословия в округе, в этом населенном пункте проживали потомки служилых московских людей и крестьяне.
Село считалось зажиточным. 47 ветряных мельниц, пять различных лавок и целых три винных. Более того, были церковноприходская и земская школы. Однако родители Устина материальным успехом не славились. Его отец Кузьма Демидов имеющуюся у него землю сдавал в аренду. А сам ездил на заработки. Что встречалось нечасто.
Примерно в 1883 или 1884 годах отец утонул пьяный где-то на Кубани. Через пару лет за ним последовала и мать. Устин и сестра остались под присмотром деда и бабки. Те с трудом справлялись с сиротой. Дурная слава сопровождала Устина с детства. Он едва окончил церковноприходскую школу.
Впрочем, и без этого образования он легко бы обошелся. Ведь основными увлечениями Демидова стали стакан и карты. Он по-прежнему сдавал в аренду участок и дом, доставшиеся от родителей. А кроме того, гастролировал по соседним селам и трактирам, обыгрывая лохов.
Непонятно, с какой целью, но примерно в 1911 или 1912 году Демидов женился. Есть мнение, что от него “залетела” одна из местных девиц. Родители заставили Устина жениться на дочери. Знал он, что невеста страдает эпилепсией или нет — неизвестно. Она умерла в 1913 году. За ней последовала и новорожденная дочь.
В 1915 году Демидов не сумел избежать мобилизации. И оказался на фронте. Как уж там он служил? Где? Кем? Неизвестно. Сохранились сведения, что весной 1917 года он объявился в родном селе. И не просто, а в офицерской униформе и с наградами на всю грудь. Вскоре из Семидесятного Устин исчез. Зато выяснилось, что из армии он дезертировал. А по пути убил офицера.
Да и из родного села он не просто сбежал. А пьяный зарубил топором мужа сестры. Более того, это была не просто пьяная “бакланка”. Он обокрал дом сестры и увел лошадь с подводой. Все продал в соседней Давыдовке. И тогда, и после. И вообще. Он всегда убивал только из корыстных побуждений. Его доходы были мелочны, но они всегда были. Демидов умел контролировать свои эмоции. Лишал людей жизни за гроши, но расчетливо.
К вражде он привык с детства. Казачество, жившее по соседству, очень не любило крестьянство. Те отвечали им взаимностью. Все вместе они не любили тех, кто по тем или иным причинам батрачил. Демидовых не любили даже батраки. Ведь у них была земля, а работать на ней они не хотели.
Фронт еще более ожесточил Устина и обесценил в его глазах человеческую жизнь окончательно. В начавшейся гражданской войне он не сразу нашел себе применение. Какое-то время Демидову удавалось не присоединяться к противоборствующим сторонам.
Но в 1919 году он оказался в рядах одного из заградительных отрядов. А затем был переведен в войска, охранявшие железную дорогу. Примерно в 1921 году Демидова обвинили в мародерстве. Доказать вину не смогли. Но из охранных подразделений Железнодорожного отдела ВЧК уволили.
Распад страны, гражданская война и голод начала двадцатых подняли с мест и погнали в разные стороны огромные массы людей. От 20 до 40 миллионов бывших подданных Его Императорского Величества искали в переездах не какое-то счастье, а просто возможности выжить.
Земли Юга России, опустевшие в результате войны, политических репрессий всех воюющих сторон, эпидемий и эмиграции. представлялись наиболее желанным призом. Сотнями тысяч на Кубань, Ставрополье и Дон ехали обездоленные люди. Семьями, группам и поодиночке. С собой они везли последнее, что осталось от потрясений мировой революции.
На новых местах их никто не ждал и не встречал. Лишь мужички на телегах пытались заработать извозом. Чем дальше, тем дороже. К тому же переселенцам нужен гид, советчик и охранник. Одним из них рекомендовался сорокатрехлетний Устин Демидов.
Потасканный войной, временем, дорогами и водкой. Худощавый и лысоватый. Среднего роста, с пышными усами и окладистой бородой. Он старался брать в дорогу небольшое количество людей. Если мужчина, то один. Можно с женщиной и ребенком. Если женщины и дети, то не больше четырех. Он рассказывал, что знает села и станицы, где полно земли и есть работа. Где очень нужны трудолюбивые и умелые руки.
Как правило, ехать нужно было далеко. Не меньше суток. Но возница знал хорошие сараи, где можно спокойно и безопасно переночевать. Измотанные долгой дорогой люди кормили мужичка ужином, приготовленным ими и из их продуктов. Затем, уставшие, засыпали. Рассвет им встретить было не суждено.
По пути или уже на месте, а бывало и заранее, он подбирал большой булыжник. Который заворачивал в мешок, носок, портянку или любую ткань и перематывал бечевой. Таким образом, получалось довольно эффективное орудие ударно-раздробляющего действия. Очень похожее на кистень. Сам он называл его “микстурой”.
Которой “закрывал Их”. Ночью Демидов убивал своих попутчиков ударами по голове. Он старался положить их головой на светлую материю или иным способом пометить в безлунную ночь, куда “приложить микстурку”. Хоронил всегда тут же. Неглубоко. Но лицом вниз. Дабы природа усложнила процесс опознания.
Его добычей становились вещи, инвентарь и немного денег. Беженцы от нищеты и голода не могли везти с собой крупный багаж и солидные сбережения. Но Устин довольствовался малым. Зато в большом количестве. С марта 1922 года он ездил на железнодорожные станции, как на работу.
Вещи, снятые с тел и найденные в багаже, продавались на барахолках. Любая имела свою цену. На каждые лохмотья находился свой покупатель. Но ему нужен был человек, кто будет “светиться” на рынке. Тем более, что убивал Демидов в основном женщин и детей. Соответственно и продавать приходилось вещи соответствующие. Более чем сорокалетний мужик вызвал бы подозрения. Примелькался бы точно. А сам он старался не запоминаться никому.
Для сбыта похищенного он знакомился с женщинами, способными торговать на местных барахолках. Но главное, чтобы они не задавали вопросов. Желательно вообще никаких. Позже в ходе следствия было установлено, что особо любопытных он убивал. Сколько — неизвестно. Ведь переселенцев он считал классово чуждыми ему лицами. А тут вроде как свои. Пролетарки как есть. Истинные.
“Чтобы не мелькать”, он начал “гастроли” по соседним районам. Постепенно деятельность Демидова распространилась на соседний регион. Трех человек он убил в Осетии. Недалеко от Беслана. Через какое-то время осмелел и добрался до Подмосковья. Когда Устин стал Егором Ивановичем Башкатовым, сказать сложно. Но все, кто его знал на момент задержания, именовали только так.
Примерно в двадцать четвертом году он женился на некоей Наталье Щукиной. В браке Башкатовой. Сначала она просто была его сообщницей. Перестирывала запачканные кровью похищенные вещи. А затем продавала их на рынках. Потом, когда муж купил дом в Армавире, начала рожать от душегуба детей. Которых воспитывала помощниками в “нелегком деле” отца.
Известны случаи, когда Башкатов брал малолетних отпрысков “на гастроли”. Их присутствие успокаивало переселенцев. Особенно женщин с детьми, но без мужчин. К тому же его сыновья могли помочь в чем либо. Например, держать за ноги или смотреть, чтобы еще живой ребенок не убежал.
Со временем он стал привлекать для убийств сообщников из числа мужчин. Состав банды периодически менялся. Башкатов, не раздумывая, устранял подельников. Если чувствовал малейшую опасность от кого-либо из них. Однако были и те, кто пользовался безусловным доверием.
Иван Шамриков, он же Николай Александрович Скляров. И Иван Давыдов урожденный Илья Федорович Бобков. Действовали с Башкатовым-Демидовым на протяжении долго периода времени. Около пяти лет. Всего банда насчитывала около 36 человек, привлекаемых для совершения преступлений в различное время. Судьбы многих заканчивались “микстурой”.
В середине двадцатых годов Башкатову пригодились навыки, приобретенные в церковноприходской школе. По пути к “последнему приюту” возница много и подробно расспрашивал своих попутчиков об их жизни. Откуда, куда, кто остался дома. И каковы планы. Постепенно он пришел к мысли вызывать родственников уже убитых им первопроходцев.
Он сулил в письмах различные блага на новом месте. Предлагал от лица “закрытых” им людей собрать все, что есть, и ехать. Оговаривал железнодорожную станцию, где должен был встретить. Получалось так, что Башкатов-Демидов убил несколько семей полностью. Что называется, под корень. От мала до велика.
Долгое время ему удавалось оставаться незамеченным агентурным и оперативным аппаратом органов милиции. Потерпевшие не имели постоянного места жительства. Потому если их и искали, то редко и не особо активно. К тому же не знали, где пропавшие вообще могли находиться.
Трупы обнаруживали в различных районах и субъектах Российской Федерации. Единых оперативных органов, занимающихся уголовным сыском, практически не существовало. Базы данных только создавались. Но обмен данными между подразделениями органов милиции налажен не был.
Все изменилось, когда трупы начали находить на территориях, отнесенных к ведению Народного Комиссариата Путей Сообщения. Там оперативное сопровождение и мероприятия по охране осуществляли соответствующие подразделения ОГПУ.
А вот они, в свою очередь, имели единую базу данных и осуществляли оперативно-розыскные мероприятия по территории всей страны при централизованном управлении. Вскоре в ОГПУ пришли к выводу, что на довольно большой территории от Москвы до Осетии на протяжении нескольких лет действует банда. Специализирующаяся на разбоях и убийствах переселенцев.
Около трех лет ушло на разработку банды Джанканьянца. Что свирепствовала примерно в тех же местах с 1924 года. К 1931 году она была почти полностью ликвидирована. Но трупы переселенцев продолжали находить. Летом того же года стало очевидно, что на одной территории примерно одинаково действуют как минимум две группировки.
Осенью 1931 года в Уголовный розыск Армавира пришел крестьянин Рязанской губернии Михаил Дьяков. Он был единственный, кому удалось избежать “микстуры” Башкатова. При этом он видел нескольких бандитов в лицо. Так получилось, что в дороге он познакомился с другими работягами, искавшими прибыльных заработков.
В станции в Армавире они познакомились с местными на телеге. Те предложили отправиться к ним в деревню. Там остро требовались строители. Но по пути Дьяков что-то почувствовал. И после ужина у костра сбежал от недобрых людей. А на следующее утро обнаружил своих попутчиков прикопанными возле сарая, где и он должен был ночевать.
Когда сотрудники Уголовного розыска Армавира получили описание бандитов, то предположили, что одним из них может быть ранее судимый Николай Александрович Скляров. Он же Иван Шамриков. Место его жительства на тот момент известно не было. Но в ходе агентурно-оперативной работы к январю 1932 года был установлен не только примерный состав банды, но и несколько нелегальных явок группировки.
В ноябре 1932 года Уголовное дело №125 в шести томах было направлено в Народный суд Ростова-на-Дону. Обвинительное заключение на 143 листах подписал уполномоченный Ермаков. От руководства завизировал начальник 2-го отделения Емельянов.
Всего к уголовной ответственности было привлечено 20 человек. Пятнадцать из них приговорили к различным срокам заключения. Пять подсудимых - к смертной казни. Один из них, Устин Кузьмич Демидов, он же Егор Иванович Башкатов, был признан виновным в убийстве 459 человек. Приговор исполнен в Богатяновском Централе Ростова-на-Дону.