Самая маленькая площадь Москвы называется Лялиной. Она такая крошечная, особенно по московским меркам, что больше похожа не на площадь, а на перекрёсток:
Её и называли раньше - "Лялина площадка", а не площадь. После московского пожара 1812 года существовало такое правило: не застраивать дома плотно друг к другу, а оставлять свободные площадки для манёвров и спасения имущества и людей во время пожара.
Название - Лялина - указывает не на её размер. В 18 веке этот участок земли принадлежал Пимену Васильевичу Лялину, который некоторое время был фавиритом Елизаветы Петровны. Мускулистый Лялин в своём матросском костюме так приглянулся цесаревне во время речной прогулки, что она немедленно взяла его к себе на службу. А став императрицей, сделала камергером и одарила усадьбой здесь неполалёку - в Яковлевском переулке. Который по имени домовладельца - как это часто бывало - стал Лялиным.
А уже Лялин переулок дал название площади, на которую он выходил.
Ещё Лялину площадь называют площадью Пяти углов - здесь тоже, как и в Петербурге, сходятся пять лучей: Барашёвский, Малый и Большой Казённый переулки, а наш Лялин переулок проходит через площадь насквозь:
Один из угловых домов, как и в Питере, - с башенкой над угловым эркером:
Он построен в 1902 мастером московского модерна Павлом Заруцким для строительного подрядчика Николая Силуанова.
Здание украшают три шишкообразных купола со слуховыми окнами:
А на первом этаже разместилась знаменитая "Булошная", разместилась ещё с дореволюционных времён - с 1898 года!
Фасад здания также украшают две лепные женские маски – это самые большие Лорелеи в Москве.
Такие декоративные элементы называются маскаронами от французского mascaron ("большая маска") - это скульптурные украшения в виде масок людей или мифологических животных, размещённые в замках арки или над оконными и дверными проёмами. Очень часто это были изображения девушки с длинными волосами - Лорелеи:
Лорелея - героиня немецких народных легенд. Её имя возникло от названия крутой скалы Loreley на правом берегу Рейна. Сидя на скале, она пела так чудесно, что заслушавшись, рыбаки забывали об опасности и погибали, разбившись о скалы.
В эпоху модерна, любящего всё мифическое, про Лорелею вспомнили - ведь она придаёт сооружению элегантность и грацию - и девушка украсила многие здания, в том числе и этот угловой дом с "Булошной" на Лялиной площади:
Прохладен воздух. Темнеет.
И Рейн уснул во мгле.
Последним лучом пламенеет
Закат на прибрежной скале.
Там девушка, песнь распевая,
Сидит на вершине крутой.
Одежда на ней золотая,
И гребень в руке - золотой.
И кос её золото вьётся,
И чешет их гребнем она.
И песня волшебная льётся
Неведомой силы полна.
Охвачен безумной тоскою
Гребец не гладит на волну.
Не видит скалы пред собою,
Он смотрит туда, в вышину.
Я знаю, река, свирипея,
Навеки сомкнётся над ним, -
И это всё Лорелея
Сделала пеньем своим.
Генрих Гейне "Лорелея", 1824, перевод В.В. Левика