- Как это пропала? – вскрикнула тётя Люба и тыльной стороной ладони потёрла слезящийся глаз, - Фу ты, злющий, как Баскервиля, - она откинула очищенную луковицу в миску и схватила следующую, - Может, приболела… Или в отпуск подалась, - высказала она версии внезапного исчезновения Сталины Глебовны.
Три дня спустя после пропажи Хлебовны, измаявшийся от неведения Лёвка решился-таки поделиться тревожными мыслями с той, кому доверял больше всего. После Сталины Глебовны, конечно. Поначалу, он пытался искать её своими силами, выспрашивая у старших ребят, у дяди Саныча, только без толку. Все они, как один, твердили, что Хлебовна, на их памяти, сроду не болела, все отпуска «отдыхала» в детском доме, а, если куда и уезжала, то на пару дней, не больше. Несколько раз Лёвка пробовал сосредоточиться, вспомнить родителей, загрустить на всю катушку, ведь в такие моменты она всегда чудесным образом оказывалась рядом, но нараставшая тревога напрочь перебивала скорбь. Шурик, как мог, поддерживал друга, обследовал территорию, часами сидел на заборе, изучая даль и, даже рискуя собственной залоснившейся шкуркой, совершил пару вылазок в соседние дворы. Безрезультатно. Сегодня, сразу после завтрака, непривычно угрюмый Лёвка, выволок полмешка картошки на прикухонное крылечко, набрал воды в ведёрко и, вооружившись ножом, уселся чистить корнеплоды к обеду. Шурик появился из-за угла через минуту. Тётя Люба вышла чуть погодя. Вот тут-то Лёвку и прорвало.
- Не могла она, чтоб никто не знал, тёть Люб, - всхлипнул парнишка.
- Да тьфу на тебя, - обругала женщина последнюю луковицу, ополоснула руки в ведре с картошкой и утёрла лицо фартуком, - Тут сиди! – приказала она Лёвке, - Ты тоже! – ткнула она пальцем в сторону подскочившего было Шурика, кот тут же плюхнулся обратно, - А я до директрисы! Не может того быть, чтобы такие люди бесследно исчезали!
Тётя Люба резво, несмотря на пышность тела, подскочила и моментально скрылась в дверях кухни, ворча себе под нос что-то неразборчивое. Лёвка с Шуриком удивлённо переглянулись. Кот подцепил когтем упавшую мимо коробки с очистками картофельную кожуру и спровадил куда следует, а пацан с удвоенной скоростью заработал ножом. Минут через пятнадцать голос тёти Любы послышался в столовой, а потом и на кухне, мимоходом, она раздавала указания своим помощницам.
- Вот! – запыхавшаяся, явно довольная собой, тётя Люба выскочила на крыльцо, держа перед собой клочок бумажки, - А я говорила! Говорила! Заболела наша Сталина, - она сунула бумажку Лёвке в руку, - Адрес это её. Только я не совсем поняла, вроде, сломала она что-то. Странно…летом…, - уже сама себе добавила женщина.
- А мне можно?.. К ней? – у Лёвки ходуном ходили руки от волнения.
- Так я Альбине сказала, что парнишку пошлю, разведать, - отдышалась, наконец, тётя Люба, - Разрешила она. Да и недалече тут, отыщешь.
Лёвка подскочил к женщине, ткнулся ей в грудь лицом и обхватил руками за бока. Не разжимая объятий, вскинул голову, часто-часто закивал, и тут же, отлепившись от тёти Любы, рванул к воротам. Шурка, протяжно мявкнул, будто благодаря свою любимицу и устремился вслед за другом.
- Проклятущий лук, - тихонько проворчала тётя Люба, выудив из кармашка фартука платочек, промокнула глаза и шумно высморкалась.
Лёвка знал, что улица и дом, указанные в бумажке, находятся в районе, прозванном горожанами Черёмушками, на манер московского. Он бежал так, словно от его скорости зависела чья-то жизнь. Шурка мчал за ним по пятам. Найдя нужный подъезд, они заметались в поисках квартиры, поднимаясь всё выше. Замерев у двери, обитой красным дерматином, Лёвка сделал пару глубоких вдохов, восстанавливая дыхание, а потом с силой надавил на кнопку звонка. Трель раздавалась за трелью, но признаков жизни из квартиры слышно не было.
- Чего раззвонился тута? – высунулось из квартиры напротив недовольное лицо, густо испещрённое морщинами.
- К Сталине Глебовне я, - смутился Лёвка, нарушитель спокойствия старушек, - Из детдома послали, - уже увереннее добавил он.
- Из детдома? – соседка нацепила очки, выдвинулась из-за своей двери и уставилась на мальчика.
- Мяяяяууу, - подтвердил Шурик слова друга.
- И рыжий из детдома? – проскрипела старушка, усмехнувшись.
- Конечно! – заверил Лёвка, - Сталина Глебовна подтвердит!
Соседка покряхтела, подумав, кивнула и, сунув ноги в обрезанные валенки, стянула с вешалки в коридоре пуховую шаль. Намотав её поверх байкового халата, бабуся зашаркала в его сторону. Лёвка обалдел от того, как утеплилась бабуся в «поход» до соседней квартиры, в плюс тридцать, но смолчал, чтоб ненароком не разозлить её. Достав из кармана халата ключ, старушка ловко попала в замочную скважину и провернула его в замке. Лишь только дверь распахнулась, Лёвка, словно жидкость, просочился между косяком и, даже ойкнуть от его нахальства не успевшей бабусей. Шурик последовал его примеру. Соседка, как могла, ускорилась, засеменив им вслед. На пороге дальней комнаты Лёвка замер, разглядев на кровати спящую, очень бледную Сталину Глебовну. На её правой ноге, от колена до щиколотки был наложен гипс, показавшийся мальчику огромным.
- Медсестра была час назад, - зашептала бабуся, чуть приблизившись к Лёвке и щекоча его ухо горячим дыханием, - Уколы сделала, Сталя и заснула.
- Сталя? – нараспев, словно пробуя на вкус, переспросил парнишка. В его голове это сокращение имени никак не вязалось с привычным строгим образом Сталины Глебовны
- Сталя, - подтвердила бабуля, как неразумному и спохватилась, - Навестил? Пора тебе, мальчик.
- Знаете, бабушка, - обернулся к ней Лёвка, - Сталина Глебовна нас с Шуркой в беде не бросила, а мы, по-вашему, хуже, да? – в его взгляде читались обида и возмущение.
- Так спит же…, - растерялась старушка.
- А мы тихонько, - заверил Лёвка.
Бабуся ещё немножко повздыхала, проводила взглядом Шурика, прокравшегося к кровати и легонько вспрыгнувшего на неё, а затем устроившегося прямиком у загипсованной ноги Сталины Глебовны, кивнула напоследок упрямому мальчишке и посеменила к выходу из квартиры.
Сталина, скорее очнулась, чем проснулась, странно, но боль, мучившая её все последние дни, была заметно тише. Она разлепила веки и сразу же увидела у своих ног рыжую котовью морду. Сталина на мгновение зажмурилась, но, когда вновь распахнула глаза, видение не только не исчезло, но и поприветствовало её протяжным мявом.
- Шурка? – узнала она котяру, - Ты как здесь?
Кот, в один прыжок, оказался у её лица и, не спросясь, облизал женщине лицо. От неожиданности, она не сразу его отстранила. Лёвка влетел в комнату, услыхав приглушённые звуки и, кинувшись к кровати, схватил Шурку на руки.
- Лев? – удивилась женщина. Удивилась присутствию мальчика даже больше, чем присутствию кота. Хотя, чему тут удивляться, эти двое повсюду следовали вместе.
- Здрасьте, - смущённо улыбнулся Лёвка, - Вас не было…долго…и я…и мы…, - он смутился ещё больше от своего блеяния, - Переживали мы.
- А в квартиру как попали? – улыбнулась в ответ Сталина Глебовна и поманила мальчишку присесть рядом.
- Бабушка открыла, - обрадовался Лёвка и угнездился на краешке кровати.
- Надежда Григорьевна? – уточнила она.
- Я не спросил, - пожал он плечами, - Сталина Глебовна, я… Там суп. Я нашёл у Вас куриную ногу.
- Спасибо, Лев, - умилилась она такой заботе.
- И посуду. И пол, - зачастил он, - Ой, я сейчас принесу!
- Посуду и пол? – хохотнула она.
- Суп, - Лёвка сорвался с места, скинув с рук Шурика, тот сразу забрался на кровать и улёгся поудобнее, обняв передними лапами гипс.
- С грязными лапами, на кровать…, - покачала головой Сталина Глебовна.
Шурик опрокинулся на спину, демонстрируя стерильность своих конечностей и, на всякий случай, облизал одну из них. Сталина подтянулась на руках и, откинувшись на подушки, села поудобней, поманив к себе мохнатого лекаря.
Продолжение следует.