Глава 1.
В далёком-далеком лесу, где ежи бродили, протаптывая тропинки вдоль подёрнутого ряской лесного озера, жила-была кикимора. Просыпалась к полудню, лениво шлёпала босыми ногами по жёлтым еловым иголкам, сдернув с ветки паутину, гонялась за бабочками, а на закате пекла на углях пойманную в озере рыбу и смотрела на ярко-розовые облака.
Была кикимора коренастой и невысокой, широкое плоское лицо её украшали небольшие глаза бутылочного цвета, спутанные чёрно-зеленые кудри цвета старой ёлки на ощупь напоминали проволоку, а огромные ступни и ладони часто были перемазаны сажей костра. Словом, как все кикиморы, была она безобразно уродлива. Но некому было сказать лесняшке об этом.
Однажды кикимора увидела русалку. Зелёные волосы рыбохвостой красавицы были распущены, а запястья украшали браслеты из водорослей. Крошечные серебряные колокольчики, прицепленные к поясу русалки, звенели при каждом её движении.
- Зачем тебе пояс, русалка? Ты ведь не носишь одежды! – удивлённо спросила кикимора. Хохот русалки был ей ответом.
- Для красоты, глупенькая.
С этими словами русалка нырнула в глубину озера. Только хвост её плеснул по воде, оставив круги.
С той поры кикимора потеряла покой. По всему лесу искала она звенящую цепь. Надену её, думала кикимора, вместо пояса, и стану такой же красивой, как русалка. Не найдя цепи в лесу, она подбиралась всё ближе к дороге. Однажды мимо проезжал обоз, в котором везли на плаху заключённого. Ноги его были изранены камнями и скованы железными цепями. У кикиморы загорелись глаза, и лёгким движением она запрыгнула на повозку.
- Отдай цепь. Мне она нужна.
Заключённый рассмеялся, показав крепкие зубы, но невесёлым был его смех.
- Возьми сама, коли хочешь. Я железного слова не знаю.
Кикимора дотронулась до цепи, пробормотав заклинание быстрого бега времени, и несколько звеньев оков узника рассыпались ржавой пылью. Тот спрыгнул с телеги и откатился в кусты. А кикимора сбросила тряпьё, служившее ей одеждой, обмоталась куском цепи и, протянув руку, дотронулась до плеча возницы. Тот повернул голову и увидел перед собой уродливую лесняшку. Вместо восхищения своей красотой она увидела в его глазах страх, и в злобе исцарапала ему лицо. Возница стегал лошадей, и отбивался от неё кнутом, пока сама она не спрыгнула с повозки. Сидя в кусте боярышника, она плакала пока не услышала треск веток рядом. Повернув злую красную от слёз мордочку на звук, она увидела каторжанина. Тот мозолистой ладонью утёр её слезы и подал ей свою порванную ударами кнута рубаху, оставшись в холщовых штанах. Кикимора с ненавистью оттолкнула его руку, но беглец не дрогнул. Он сам накинул рубаху ей на плечи, а потом помог зеленовласке подняться, и они рядом пошли по лесной тропе.
Там, где качается на ветру сонный тысячелистник, живёт в шалаше бродяга со своей семьёй… По ночам он ворошит угли костра и с нежностью смотрит в зелёные глаза любимой жены. А в колыбельке ужинает пяткой толстый малыш, чьи зелёные волосы на ощупь напоминают проволоку.
- И жили они долго и счастливо… И умерли в один день… Тьфу, пропасть. Хочешь знать, как на самом деле закончилась твоя история? На следующее утро на берегу озера нашли глупую русалку, задушенную железной цепью. И звон серебряных колокольчиков был ей траурным маршем.
Кажется, Вилене всё-таки удалось снова уснуть…
Глава 2.
- Мамочка, просыпаемся… Больную на живот переворачиваем, а то у неё пролежни будут… И в верхней одежде на кровати не валяемся…
В голосе только что сменившейся медсестры не слышалось особенного энтузиазма. Вилена, качаясь после сна, встала с кровати сестры и, смяв задники кроссовок, пошаркала к умывальнику. Медсестра, не особенно, кажется, ожидающая, что её послушаются, подошла к кровати Лайаны и сама начала переворачивать её на живот.
- Все цепочки, кольца и другие украшения, мамочка, оставляем в камере хранения, - всё тем же бесстрастным тоном сообщила она Вилене, завершив процесс, и пересыпала на тумбочку длинную серебряную цепь с крошечными колокольчиками.
- Это не моё, - попив из-под крана и стягивая с себя свитер для проведения утренних водных процедур, заметила Вилена.
- И не моё. Мне чужого не нужно. Часа через полтора переверни её на спину и позови меня, я капельницу поставлю.
Медсестра вышла из палаты, а Вилена, передумав переодеваться – в палате было прохладно – надела обратно свитер и задумчиво обмотала вокруг руки цепь. Странно, откуда она могла взяться…
Время тянулось, как прилипшая к подошве жвачка. Лайанка почти всё время находилась в состоянии болезненного сна. Четыре раза в палату приходила медсестра и делала младшей укол. Делать старшей сестре было особенно нечего. Она помыла полы в палате, несколько раз без особого успеха покормила и напоила водой больную, сменила её памперс, поворочала с боку на бок, как было велено, побродила, словно лунатик, по пустынному коридору, поспала. Проснулась она от крика, младшая сидела на кровати, судорожно сминая одеяло, и кричала во всё горло. Вскочив, Вилена подбежала к её кровати.
- Тише, тише, всех перебудишь! Нельзя ночью кричать в больнице, Лайка! Ш-шш… Ш-шшш! Давай, я тебя покачаю…
Тело сестрёнки изогнулось в судороге. Хорошо, что Вилена пыталась укачивать её, сидя на кровати, иначе они обе непременно упали бы на пол. От дикого крика темнело в глазах…
-Тише, говорю, а то полуночную ведьму разбудишь. Знаешь, какая она, полуночная ведьма? Страшная старуха с клюкой в тёмной одежде… Она бродит по ночам по улицам! Стук её клюки слышен тому, за кем она идёт, на целые мили! Хочешь, сказку про неё расскажу? Сказочку, да? Сказочку Вилка расскажет… Слушай…
Жила в одном маленьком городе одна бедная семья – молодая женщина, её муж и их маленький ребёнок. Малыш был капризным и крикливым мальчишкой, вечно сопливым плаксой. Едва открыв глаза, он начинал плакать и кричать. Мать ему песни пела, пироги с горохом пекла. Отец для него игрушки из глины лепил, картинки углём на печке рисовал. Всё капризнику не нравилось. Схватит свистульку, которую отец принёс – и об пол швыряет. Расковыряет пирог, размажет начинку по столу – и бросит. Долго мать терпела, но любому терпению приходит конец. Решила она однажды припугнуть малыша, чтоб перестал капризничать. Схватила погремушку, которую крикун бросил в угол, стала ей размахивать и кричать: «Эй, полуночная ведьма! Приди ко мне, забери этого ребенка! Нет у меня сил его крик слушать!» А малыш ещё сильнее кричит, заливается. Открыла мать окно, стала в темноту кричать, звать: «Полуночная ведьма! Поднимайся, просыпайся, на клюку опирайся, в путь снаряжайся! Приди, забери этого несносного мальчишку!» За окном ветер воет, дождь хлещет. Не умолкает сын, и в третий раз стала мать трещать погремушкой и кричать: «Полуночная ведьма, старуха с клюкой! Нет сил моих слушать плач этого ребёнка! Приходи, забери крикуна в своё тёмное царство, в сырой могильный склеп!» Тут стук раздался в дверь. Кто мог прийти тёмной ночью, в такую непогоду? Страшно стало женщине, не идёт она дверь открывать. А щеколды сами отодвигаются, и дверь сама отворилась со скрипом. И видит женщина тёмную высокую фигуру старухи с клюкой. Хочет она у старухи спросить, зачем пришла она в дом к ней в этот поздний час, а голос её не слушается… Хочет она схватить старуху за рукав и не пустить в комнату, а руки не поднимаются… Хочет она подойти и взять на руки сына, а ноги её не слушаются… Закрыла глаза женщина… Слышит, муж её будит – утро, мол, вставай, собирай завтракать, сына поднимай. Накричался за ночь, а теперь спит, как мёртвый. Бросилась женщина к колыбели, а там…
Вилена замолчала на середине фразы, потому что дверь со скрипом отворилась. Высокая старуха в чёрном, стуча клюкой, горбясь, входила в палату. Вилена завизжала, вторя крику младшей сестры…
Продолжение следует...
Автор: Папкова Мария
Источник: https://litclubbs.ru/articles/22355-skazki-dlja-elfa-chast-2.html
Содержание:
- Часть 2
- Часть 4
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: