После "Чагина" обратила внимание, что непрочитанным у автора остался лишь один, самый первый, роман. Непорядок, проворчал внутренний перфекционист, и из недр читалки было извлечено "Похищение Европы".
Книга оказалась очень своеобразной. Сложилось впечатление, что в нее автор "сложил" сразу все волновавшие его проблемы. Из-за этого повествование выглядит несколько сбивчивым и ирреалистичным, словно бред душевнобольного. Практически до самой последней страницы ждала, что главный герой - обитатель психиатрической больницы. Впрочем, и после ощущение ненадежности рассказчика никуда не исчезло, благо и финал такой... двойственный.
В "Похищении Европы" можно найти зачатки, пожалуй, всех идей, что потом развьются в более зрелых романах. Это темы времени и истории, правды и вымысла, любви и веры, религии, юности и старости, жизни и смерти, развития и прогресса, истины... Будет затронута и пресловутая вина немцев, рассказано об старческом периоде жизни и его специфике (тут невольно вспоминался куда более поздний Бакман, Хендрик Грун и прочие: Водолазкин начал писать о стариках до того, как это стало мейнстримом). В общем, теперь ясно, откуда у более поздних романов "ноги растут".
Особняком стоит актуальная и тогда, и сейчас тема нечистоплотности любой власти, способной ради достижения своих целей выдумывать самые фантастические вещи вроде военных-миротворцев или гуманитарных войн/бомбардировок. Раскрыта и вся кухня информационных войн (ну как раскрыта, это секрет Полишинеля, существуют даже специальные учебники), а также специфика работы людей, чья задача - формировать общественное мнение таким, каким его хочет видеть заплатившая сторона. Кому война, а кому - мать родна, наглядно и доходчиво рассказывает автор на примере Косово, где военный конфликт между сербами и албанцами был организован отнюдь не ради "бедных албанцев". Иронично, что насильственное отторжение Косово от Сербии было объявлено "правильным", а вот мирное возвращение Крыма России спустя не так уж много времени тот же Запад рьяно порицал. Хотя, казалось бы, в чем разница? Впрочем, это очевидно: НАТО было выгодно первое (притом настолько, что несогласие ОНН попросту проигнорировали) и невыгодно - второе.
"Вы только посмотрите, какие подзащитные мне достались! Они нарушили все, что только можно было нарушить: международное право, Хартию ООН, национальные законодательства, да и свой собственный натовский устав... Наконец, самое ужасное и очевидное: они убили массу народа... По объективному положению вещей, друзья мои, объявить натовцев военными преступниками было гораздо проще, чем представить их деятельность как миротворческую. Но... нам это удалось! Ястребов мы превратили в голубей. Теперь вы понимаете, какая у нас птицефабрика?"
Конкретно в "Похищении Европы" анализируется ситуация в Косово, однако все сказанное в полной мере применимо в любому из многочисленных военных конфликтов, развязанных и раньше, и позже, включая и текущую ситуацию с Украиной. Тут просто аплодирую стоя: так поссорить два народа, веками жившими в единой стране, придерживавшихся единой веры и ценностей, веками роднившихся между собой и безо всякой иронии именовавшихся братскими (ибо русские и украинцы давно перемешались и генетически, и территориально) надо еще суметь.
Но о ситуации с Украиной позже будет написано в "Брисбене", а потому вернемся непосредственно к "Похищению Европы".
Хочется еще раз подчеркнуть сыроватость дебютного романа. Автору не удается выдержать баланс, а потому всё выглядит неправдоподобно. Разрозненные куски сюжета сшиты на живую нитку. По сути, мы видим три совершенно разных сюжета: юность героя в Мюнхене, жизнь в Париже и, наконец, монастырь в глубинке России (тут явственно чувствуется будущий "Лавр"). Можно обозвать это, конечно, постмодернизмом, но нет.
По этой причине сложно анализировать и главных героев, не говоря уже о сочувствии им. Большая часть персонажей остается в "своей" части, объединяет же все три лишь главный герой - Кристиан. Это красивый немецкий юноша с довольно-таки специфическим характером и увлечениями. В отношении него автор не скупится на физиологические подробности (чем будет грешить и позднее), из-за чего текст и персонаж нередко становятся неприятными. Кристиан вообще отталкивает от себя: слишком странный, с довольно ощутимым оттенком ненормальности. Впрочем, этот герой скорее символичен и ассоциируется с Европой, а потому нет особого смысла анализировать его как человека.
Настя - русская подруга Кристиана. Образ получился теплым и положительным. Непонятным осталось лишь одно: горячая и беззаветная любовь к фриковатому Кристиану, родившаяся на ровном месте. Впрочем, любовь эта, похоже, тоже символична, а потому не буду искать логику там, где ее нет. Персонаж получился слишком идеальным для реального человека.
Самый интересный образ - это Анри, специалист по ведению информационных войн, случайное знакомство которого с молодой парой переросло в дружбу. Именно Анри знакомит Кристиана и Настю с "обратной стороной телевизора", а позднее и вовсе втягивает в политические интриги, позволяя прочувстовать всю специфику изнутри. Его обаяние сродни мефистофельскому. Впрочем, большая политика - та сфера, где не прощается ни малейшей легкомысленности...
Пару слов о Смите: образ истинно пародийный и карикатурный, усиливающий впечатление нереальности происходящего. Вот тут считывается "Матрица" и истинный постмодернизм.
В последней части романа появляются новые герои - монахи Никодим и Иона, образы яркие, но практически фольклорные, особенно вылитый былинный богатырь Иона ("На протянутой ладони могли бы поместиться руки всех прилетевших в тот вечер"). Любопытно, как автору хорошо удалось описать два совершенно не похожих друг на друга характера, вплоть до причин, по которым было решено принять пострижение. Это разрушает привычный шаблон, что служители Церкви в целом похожи друг на друга: светлые, благостные, исполненные веры и высших знаний. Отдельное спасибо автору за интересные размышления о жанре жития:
"— Вот говорят, что многие жития святых между собой похожи, — рассуждал как-то Иона... - Допустим. А как же им не быть похожими, если люди похожи? Ведь тот, кто на земле еще, старается следовать своему небесному образцу. Так почему же потом, когда и тот умрет, не взять слова из уже написанного жития?
<...>
— Но есть же разница между действительностью и… — я не сразу подобрал слово, — и литературой?
— А жития — это не литература. Это и есть действительность. Такой ее хочет видеть душа".
Оказавшись в русской глубинке, Кристиан переосмысливает свою жизнь и собирается принять решение, способное полностью ее изменить. Впрочем, как именно поступит герой - остается за кадром. Мне показалось, решение будет принято в пользу новой жизни: "В отличие от Европы, вряд ли они без меня обойдутся". Несмотря на открытый финал, именно такой сюжетный поворот делает роман законченным, название - оправданным, а описание последующих событий - бессмысленным.
По итогу - роман скорее получился, чем нет. Невзирая на отсутствие целостности и ощущение ирреальности, каждая часть читается с интересом и по-своему хороша, в каждой есть над чем поразмыслить. Интеллектуальность, занимательность и тонкий юмор также налицо. Книга только выиграла бы, превратившись из "надену все лучшее сразу" в три отдельных повествования. Но можно расценивать ее и как сборник самостоятельных повестей, объединенных сквозными персонажами. Для первого знакомства с автором рекомендовать "Похищение Европы" сложно, но поклонникам творчества Водолазкина пропускать данную вещь точно не стоит.