Два психотерапевта. По материалам обучающего курса Гении психологического консультирования
На первый взгляд, психотерапия Ханны Левенсон и Альберта Эллиса отличаются так же, как едва слышный полет бабочки отличается от энергичного продвижения ревущей танковой колонны, выстроенной в боевом порядке. Есть ли между ними сходство?
Прежде всего, оба подхода ограничены во времени. Нетипичный для динамической терапии и совершенно обычный для поведенческих направлений. Предполагается, что за 20 сессий клиент научится опираться на себя. В достаточной мере, чтобы решать свои проблемы самостоятельно. Для того, чтобы решить насущные проблемы клиента за короткий промежуток времени, терапевт занимает активную и даже учительскую позицию.
Ханна Левенсон работает с пожилым клиентом, используя контрперенос. Выбрав мишенью терапии раздражающую всех окружающих беспомощность клиента, «путь зависимости и отчаяния», она проводит интервенции так, что он вынужден понемногу брать на себя ответственность за свою жизнь.
На практике, т.е. на примере клиент-терапевтических отношений, она показывает, что у человека всегда есть выбор. Спокойная, доброжелательная, немного отстраненная манера Левенсон помогает клиенту подойти к принятию собственной активной роли. Ее паузы как будто дают место для участия самого клиента. Она как бы отодвигается, чтобы освободить территорию. Всем своим поведением терапевт показывает клиенту, что она (и никто) не возьмет на себя заботу о его важных делах и не станет вмешиваться, когда он делает выбор. Она не бежит его утешать, успокаивать и кормить, каким бы голодным и слабым он не казался.
Когнитивно-поведенческие терапевты назвали бы дальнейшую работу Левенсон с депрессивным клиентом «поведенческой активацией», но фундамент для этой активации закладывается без сократовского диалога, в обход когнитивной работы. Это принципиальная разница!
Сессия Альберта Эллиса производит совершенно другое впечатление. Энергичный, резкий, предельно конкретный и прямой терапевтический стиль Эллиса направлен на прямое осознание клиентом своего неадаптивного паттерна. Его самораскрытие – прямое и четкое указание «делай, как я».
Когда он рассказывает, что его диабет не позволяет ему пить любимый им сладкий кофе со сливками и по-дружески интересуется, как это клиент не обращает внимания на негативные последствия употребления ПАВ. Эллис действует просто и прямо, указывая на вредные последствия и на очевидную возможность выбора.
На примере отца клиента он так же прямо объясняет природу любой зависимости – нежелание соприкасаться с эмоциональной болью. Непереносимость тревоги, которая рассматривается в поведенческих подходах как убеждение о собственной уязвимости и никчемности. Эллис активно ввязывается в бой в негативными убеждениями клиента, защищает клиента от «его собственной чепухи».
По сути, в обоих примерах терапии, происходит встреча клиента с реальной жизнью, принятие на себя ответственности, признание своего собственного выбора. Несмотря на различие подходов Ханны Левенсон и Альберта Эллиса, мы можем заметить сходство в быстром определении мишени терапии, краткосрочности, директивности и эффективном, жизнеизменяющем действии.
Мои личные симпатии на стороне Ханны. А кто больше нравится вам?