Он вспомнил — ранили. Осторожно повернул голову. Рядом с ним, в воронке, под кустом, лежал на плащ-палатке, запекшейся кровью, командир роты лейтенант Гладышев.
"День в день 80 лет назад". Переворачивая листы истории невольно ловишь себя на мысли, что история развивается по спирали.
Статья, опубликованная в газете КРАСНАЯ ЗВЕЗДА 4 декабря 1943 г., суббота:
Начало по ссылке:
Тет-де-пон
(продолжение)
— Держись, Тюня! — орал озорно и звонко Кириков, поспевая за командиром роты, догоняющим скрывшийся в кустах головной взвод.—Держись! Это, брат, тебе не какой-нибудь Псёл. Это, брат, Днепр!
— Перестань ты, балалайка бесструнная... Без тебя знаю... — огрызнулся невозмутимый Тюнькин.
С небольшими потерями бойцы высадились на берег, и Гладышев, собрав всю роту в кулак и нащупав фланги соседей, повел своих бойцов на освещенные светом ракет зеленые высоты правого берега. За два года фронтовой жизни Кирилов привык ко всякому. Но такой ночи еще не было в его жизни. Немцы яростно сопротивлялись, стараясь сбросить в реку первые горстки пехотинцев, упрямо лезущих на прибережные высоты. И вода и песок кипели от бесчисленных взрывов.
Наскоро перевязав раненого в руку лейтенанта, Кириков метался от взвода к взводу и на командный пункт комбата, передавая приказания, пересказывая слово в слово то, что говорил ему командир роты. Он ползал и прыгал в раскаленном взрывными волнами ночном, воздухе, скорее чутьем, чем зреньем, угадывая нужное направление. Все чувства и думы как будто застыли, окаменели, спрессованные гремящим беспорядком ночного боя. Как в тумане, возникали перед глазами человеческие фигуры, очертанья немецких окопов; расплывались в рвущем барабанные перепонки громе слабые людские голоса — вопли страданья и ненависти. Хотелось, не останавливаясь, двигаться, скорее во что бы то ни стало двигаться. Только разыскав в месиве схватки своего лейтенанта с неизменным Тюнькиным, Кириков обретал обычное равновесие души. Его лейтенант ходит, кричит, распоряжается, значит всё в порядке, значит, так и должно быть. Перед рассветом, когда рота, захватив участок первой линии немецких окопов, отбивала четвертую контратаку, перед ячейкой, где примостился лейтенант Гладышев со связным и вестовым, выросла из ночи грузная фигура немецкого солдата. Кириков сразил его короткой очередью своего ППШ. Но немец, падая, успел бросить гранату.
...Когда черная вода отхлынула от глаз, Кириков увидел над собой синее осеннее небо и солнце в позолоченных белых облачках. Слух уловил отдаленные звуки боя, резкие выстрелы зениток и густое, тяжелое гуденье немецких самолетов. Кириков пошевельнулся — укололо в плечо и бедро. Он вспомнил — ранили. Осторожно повернул голову. Рядом с ним, в воронке, под кустом, лежал на плащ-палатке, запекшейся кровью, командир роты лейтенант Гладышев. Лицо лейтенанта, прокопченное степным загаром, стало серым и запушилось отросшим за ночь золотистым пушком бороды. Глаза синие, глубокие, смотрели вверх, на небо. На лбу бинт с красным кровяным пятном справа, поближе к виску.
Кириков собрал силы и тихо окликнул;
— Товарищ лейтенант!
Гладышев, как будто пробуждаясь, не поворачивая головы, перевел глаза с неба на Кирикова. Вглядывался и улыбался одними глазами.
— Жив, стратег! То-то... — и на миг смежил ресницы.
От звука знакомого голоса, от тепла этих углубленных страданьем глаз Кирикову вдруг стало хорошо. И непрошенно выскочило из памяти мудреное словечко «тет-де-пон». Пересиливая боль, Кириков повернулся к лейтенанту и совсем, как вчера, как будто ничего не было ночью, зашептал:
— Товарищ лейтенант, вы мне обещали утречком на счет этого, как его, тет-де-пона растолковать... По солнышку сейчас самое время...
Гладышев, огорошенный этим неожиданным, совсем ни ко времени и ни к месту вопросом, взглянул в серые глаза связного. И было в них то ребячье, озорное, мальчишеское, отчего бледные губы лейтенанта расплылись в широкую улыбку.
— Чудак ты, Кириков... И как у тебя всякая блажь в голове крепко держится. Вот тебя немец в отбивную превратил, а ты с тет-де-поном. Ну, что с тобой, сделаешь... Придется объяснять. Тет-де-пон это понятие французское. По-русски это будет — предмостное укрепление.
— Это мне, товарищ лейтенант, и раньше было известно. Только вот я чего в толк не возьму — при чем тут предмостное укрепление, если моста и в помине нет, а мы сюда карабкались на каких-то хворостинах...
- Отстал ты от жизни, Кириков. Не такие мы люди, чтоб слова на ветер бросать. Пока мы с тобой ночью «тет... разводили, и пон» - появился, ты на реку взгляни.
Кириков перевел взгляд на реку.
Через взлохмаченное снарядами дальнобойной немецкой артиллерии русло реки плыли пузатые надувные лодки с людьми и пушками. А на перекате, где ночью скользили фашинные плоты, мостовики, звено за звеном, расставляли черные смоляные понтоны, накрывая их крепким шпальником. И уже с того, левого берега доносилось вырывающееся из хаоса звуков нетерпеливое рычанье танковых моторов.
Не отрывая взгляда от реки, от строящегося моста, от взвинчивающей береговой суматохи, Кириков глубоко вздохнул и произнес, вкладывая в слова все переживания этой жестокой ночи:
— Понятно, товарищ лейтенант. Очень даже понятно. Сильная это штука — тет-де-пон...
Несмотря на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом Президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта "День в день 80 лет назад". Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "Красная звезда" за 1943 год. Просим читать и невольно ловить переплетение времён, судеб, характеров. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.