«Когда видишь совершаемые злодеяния и молчишь, является ли это соучастием злу?» - спросила меня читательница в комментариях к статье «Зачем нам быть такими, как они?». Тема для меня довольно сложная, так как мне доводилось бывать и с той, и с другой стороны. Случалось и так, что я становилась молчаливым свидетелем зла, была и я жертвой, за которую не заступались и которой не помогали люди, называвшие себя моими друзьями.
Проанализировав все эти случаи, я могу точно сказать, что молчание, конечно же, является соучастием злу. Потому что зло, как правило, всегда преувеличивает поддержку своим действиям. И в молчании оно видит не осуждение, не равнодушное принятие, а именно что одобрение совершаемых им злодейств. Такова специфика психологии любого злодея, особенность восприятия им реальности. Зло, вспомним, противоестественно природе человека, и любому злодею приходить тратить немало психических усилий, чтобы разрешить себе совершать злодейства. Эти усилия и приводят к искажению восприятия и позволяют злодею трактовать в свою пользу все, что он видит и слышит.
Поэтому, какими бы не были причины молчания (а таких причин может быть множество, в том числе и вполне уважительных), зло воспринимает его именно как поддержку и одобрение. Этим, кстати, как мне кажется, можно объяснить тот факт, что всевозможные репрессии и обструкция до сих не очень коснулись тех известных и медийных людей, которые никак не осудили происходящее, но и не одобрили его, а просто продолжают молчать. Зло не репрессирует этих людей, потому что не видит в них угрозы – молчание безопасно для зла и развязывает ему руки.
Почему же хорошие добрые люди так часто молчат, когда видят злодейства, и никак против них не возражают? Прежде всего, конечно, потому что они боятся. Именно страх руководит их молчанием – и этот страх может быть в равной степени и рациональным, и иррациональным. Иррациональным он становится в тот момент, когда человек попросту игнорирует простейшие способы обезопасить себя и все-таки высказаться (например, уехав, отказавшись от крупных контрактов и т. д.). Человек выбирает продолжать бояться и молчать, чем предпринять какие-то действия и начать говорить из безопасной позиции.
Человек, который боится и молчит, поддается злу, позволяет ему одержать над собой верх – и тем, что не делает никаких попыток рационализировать и уменьшить свой страх, и тем, что не дает волю воображению, придумав какие-то непрямые, альтернативные способы высказаться против зла. А таких способов, на самом деле, существует множество, для них, как рассказывает антрополог Александра Архипова, даже придуман специальный термин – «протест слабых».
Все мы помним заваленные цветами памятники поэтам и разные мемориалы, многие видели причудливо разложенные книги в магазинах, из названий которых образуется вполне неоднозначный манифест. Высказаться можно всегда – а молчащий человек просто не дает себе труда придумать, как это сделать более или менее эффективно и относительно безопасно для себя.
В этом смысле, как мне кажется, любая форма немолчания, осуждения зла, даже самая неприметная, может быть полезной. Немолчание демонстрирует злу, в первую очередь, то, что зло не право, не имеет индульгенции на злодеяние, не поддерживается большинством, как зло часто любит себя утешать. Молчание же, чем бы оно не было вызвано, дает злу возможность чувствовать себя увереннее и разрешать себе все новые и новые злодеяния – то есть, поощряет зло и помогает ему.